В прошлом у меня была Лила, которая открывала передо мной радость познания неизведанных земель. Отныне я решила, что буду рассчитывать только на себя. Мне было почти девятнадцать, и я знала, что вот-вот обрету независимость и больше мне никто не будет нужен.
Последний школьный год пролетел как один день. Я билась с астрономией, геометрией, тригонометрией. Это была бешеная гонка за знаниями, в которую я включилась, несмотря на глубокую веру в собственную врожденную, а потому непреодолимую неполноценность. Ничего, я буду делать то, что в моих силах.
Мне некогда ходить в кино? Я заучивала названия фильмов и узнавала сюжет. Я ни разу не была в археологическом музее? Я пожертвовала половиной дня и обежала его весь. Я никогда не заглядывала в музей Каподимонте? Ничего, пару часов выкрою. В общем, дел у меня было невпроворот. Обувь, магазин на пьяцца Мартири отступили на задний план. После лета я ни разу туда не зашла."
"Иногда на улице я встречала растрепанную Пинуччу, которая толкала перед собой коляску с Фердинандо.
Я на минутку останавливалась и рассеянно слушала, как она жалуется на Рино, Стефано, Лилу, Джильолу и всех на свете. Иногда мне по пути попадалась расстроенная Кармен: после того как Лила ушла из колбасной лавки и там воцарились Мария и Пинучча, которые ее притесняли, жизнь у нее стала не сахар. Я давала ей несколько минут на причитания о том, как она скучает по Энцо Сканно и как считает дни, когда он наконец придет из армии, и на вздохи о ее брате Паскуале, который разрывался между работой на стройке и в ячейке коммунистической партии.
Пару раз я виделась и с Адой, которая теперь возненавидела Лилу, зато прониклась теплыми чувствами к Стефано, о котором говорила с нежностью, и не только потому, что он снова поднял ей зарплату, но еще и потому, что он трудяга и открытый парень и не заслуживает такой жены, что обращается с ним хуже чем с собакой.
Именно от Ады я узнала, что Антонио вернулся из армии раньше срока, потому что у него опять был нервный срыв.
– Что с ним? – спросила я.
– Ты же его знаешь! Это у него началось, еще когда он был с тобой.
Меня больно задел этот жестокий упрек, но я постаралась выкинуть его из головы. Потом, в одно зимнее воскресенье я случайно столкнулась на улице с Антонио и с трудом его узнала, так он исхудал. Я улыбнулась, надеясь, что он остановится, но он меня даже не заметил и продолжал идти своей дорогой. Тогда я сама окликнула его. Он обернулся с вымученной улыбкой:
– Привет, Лену.
– Привет.
