Задержавшись возле Марии, которая взяла на руки малыша, я неожиданно растрогалась и воскликнула:
– Какой красавчик!
79
И все же я не устояла. Я долго откладывала, но потом не выдержала и предложила Альфонсо в воскресенье встретиться со мной и с Маризой. Альфонсо очень обрадовался, и мы пошли в пиццерию на виа Фория. Я расспросила Маризу, как Лидия, как дети, в особенности Чиро, и наконец поинтересовалась, как поживает Нино. Мариза отвечала нехотя, было видно, что ей неприятно говорить о брате. Тем не менее она рассказала, что на какое-то достаточно продолжительное время он потерял голову; отец, которого Мариза обожала, попытался его вразумить, и они чуть не подрались.
Никто так и не понял, что на него нашло: он заявил, что бросает учебу и уезжает из Италии. И вдруг все вернулось в норму: недавно он сдал очередной экзамен.
– Значит, с ним все в порядке?
– Ну, типа того.
– Он доволен жизнью?
– Насколько такие, как он, вообще могут быть хоть чем-то довольны…
– Он целыми днями сидит над книгами?
– Ты имеешь в виду, есть ли у него девушка?
– Да нет! Просто интересно, куда он ходит, с кем видится.
– Откуда мне знать, Лену? Он вечно где-то шляется. Сейчас помешался на кино, литературе и живописи. Если изредка появляется дома, сразу начинает спорить с отцом и нарочно его провоцирует на грубости.
Узнав, что Нино образумился, я почувствовала облегчение, смешанное с горечью. Кино, литература, живопись? Как быстро меняются люди! Как непостоянны их интересы и чувства! На место одних умных споров приходят другие, такие же умные; время сметает нагромождения внешне связных словесных конструкций, но чем больше слов на них потрачено, тем отчаяннее люди за них цепляются.
Какая глупость, что я отказалась заниматься тем, что мне нравилось, и переключилась на то, что интересовало Нино. Да, надо стараться быть тем, кто ты есть, и во всем идти своим путем. Я надеялась, что Мариза не проболтается брату о том, что мы виделись и что я расспрашивала ее о нем.
После того вечера я ни разу не упомянула ни Нино, ни Лилу, даже в разговорах с Альфонсо.
Я с еще большим рвением отдалась исполнению своих обязанностей, которые умножила, чтобы свободного времени не оставалось совсем. В тот год я училась как одержимая и взяла еще одного ученика за приличные деньги. Я подчинила свою жизнь железной дисциплине. У меня был строгий распорядок дня, а каждый день походил на прямую линию, протянутую от точки «утро» до точки «вечер».
