Это выглядело как что-то движущееся – транспортное средство, кто-то бегущий или что-то в этом роде. (Это был один объект?..) Как минимум один. Фокус был на одном объекте. Может, на заднем плане еще что-то было. (Если бы надо было высказать предположение о том, что это было, что бы вы сказали?) Либо кто-то бегущий, либо искривленная картинка. Выглядело так, будто почти заворачивает за угол… кто-то бегущий. Может, это была беговая дорожка. Сложно сказать."
"Создавалось впечатление, будто ответ дает менее способная ментальная система.
В конце концов, язык – это обычно не зона ответственности правого полушария. Может быть, это неумелая, как у маленького ребенка, языковая система, располагающаяся во взрослом теле и мозге? Видно было, что с усложнением зрительных раздражителей способность Дж. У. их называть ухудшалась. При этом его уровень выполнения заданий был сравним с уровнем других пациентов, у которых тоже развилась речь после рассечения мозолистого тела. Во всех случаях изречения правого полушария сводились к односложным предложениям.
Похоже, составить многословное описание было для Дж. У. непосильной задачей. И все же звучало все так, будто он их делал.
Нам стало понятно, что это объясняется стратегией сотрудничества между двумя полушариями. Мы знали, что межполушарного обмена информацией, происходящего по нейронным путям в мозге, не происходит. Также мы знали, что правое полушарие Дж. У. не обладает синтаксическими способностями. Хотя он хорошо владел языком, его правое полушарие не могло отличить “слепого венецианца” (a blind Venetian) от “жалюзи” (a venetian blind).
Порядок слов никак им не учитывался, что раз за разом подтверждалось в тестах, проводимых Кэти[173].
Так как же Дж. У. это делал? В конце концов мы поняли, что коллаборация полушарий могла состоять в следующем: левое генерировало сложные описания, основанные на выдаваемых правым “подсказках” из одного-двух слов[174]. Словно состарившиеся вместе супруги: один что-то бубнит, а другой вдруг вставляет словечко, чтобы вернуть повествование в нужную колею.
Первый, замечая это, продолжает бубнить, но что-то уточняет, затем делает паузу, чтобы услышать еще одно слово от партнера, и так далее.
После интенсивного исследования в Дейвисе Дж. У. начал медленно раскрываться, так что стало проще отслеживать его прогресс. Когда речь развилась у пациентов П. С. и В. П., это произошло быстро, за год, и как-то иначе. Прогресс Дж. У. был медленнее и напоминал о первых калтеховских пациентах.
