Когда движется одна рука, примотанная к ней рука партнера повторяет все действия. Опять-таки не возникает сомнений, что перед нами два отдельных и равноправных разума, управляющих словно бы единым телом. Как много времени уйдет у этих людей на то, чтобы научиться договариваться друг с другом ради достижения общих целей? Как скоро выработаются стратегии, при которых двигательные команды одной руке из соответствующего мозга будут служить подсказкой примотанной руке партнера? К примеру, когда левая рука А хочет переместиться влево, левая рука Б каким-то образом должна быть проинформирована, что ей необходимо расслабиться, покоряясь общему движению: рука А будет начинать шевелиться, а рука Б будет чувствовать это благодаря проприоцепции[171] и научится двигаться в общем потоке.
Как много времени на это уйдет? В случае Дж. У. это заняло около пятнадцати лет.
Получилось у него не сразу. Можно сказать, что потребовалось много-много практики. Приблизительно через семь лет после операции Дж. У. начал делать одну любопытную вещь.
Речевая область его левого полушария могла сказать, какое из двух чисел было показано правому полушарию. Странным образом левое полушарие не обладало этой информацией и не могло получить к ней доступ для внутреннего использования. Допустим, я показывал правой половине мозга Дж. У. число 2, а затем его же показывал напрямую левой. Сможет ли левое полушарие сказать, одинаковые или разные были числа? Нет, оно не могло, и в таких тестах левое полушарие отвечало наугад.
Однако, если я просил его просто назвать число, оно отвечало правильно и говорило “два”[172]. Странно!"
"Правое полушарие как-то настраивало речевой аппарат, но по-особенному. К тому времени оба полушария уже должны были знать возможные ответы в каждом из тестов. Вдобавок в этом эксперименте возможностей было только две: 1 или 2. И снова каким-то образом правое полушарие настраивало речевой аппарат на одну из двух возможных реакций. Казалось, оно должно проворачивать этот трюк на уровне механизма речевого аппарата, ведь когнитивный механизм левого полушария, по-видимому, не ведал об этой информации.
Мы провели следующий тест, чтобы показать, что задействована была только способность настроить речевую систему на один или два возможных ответа. Когда обе возможности были известны, этот межполушарный фокус срабатывал. Затем, вместо того чтобы просить пациента говорить “один” или “два”, я просил его говорить “неописуемый” или “несокрушимый”.
