Он в ужасе расширяет глаза и категорически отвергает любое мое предложение.
— Пожалуйста! Пожалуйста! — требует как никогда горячо.
И я понимаю, что отговорить его у меня не получится.
— Ладно, — подавленно выдыхаю. — Пойдем. Позавтракаешь и…
— С Тимуром? — перебивает меня Миша.
Смотрю в полные надежды глаза, и сердце кровью обливается. Я не знаю, захочет ли Тихомиров, чтобы малыш составил ему компанию. Скорее всего, нет. Но озвучить свои домыслы не нахожу сил.
— Конечно, накрою для тебя маленький столик.
Тимур будет рядом, — выкручиваюсь я.
— Но я хочу с Тимуром за один стол!
— Малыш, понимаешь, — старательно подбираю слова. — Тимур — босс. У него есть свои предпочтения. Он любит завтракать один. Мы должны это уважать. За обедом будем сидеть все вместе.
— Ладно… — бормочет Миша, а глаза такие несчастные, что мне дурно становится. — Я просто хотел вдвоем. Вместе. В обед много людей, и он меня не видит.
— Но, ты же понимаешь… — все, что я могу прошептать.
— Да, я понимаю, — кивает серьезно.
Обнимаю его и крепко-крепко к себе прижимаю.
А полчаса спустя сердце крошится на осколки, когда наблюдаю за Мишей во время завтрака. Сидя за своим маленьким столиком, он такими молящими глазками смотрит на Тихомирова, а тот в его сторону и взгляда не бросил. Единолично занимая общий стол, как я и думала, быстро поглощает пищу.
Неужели можно быть настолько невнимательным? Как не заметить, что малыш требует внимания? Пусть он считает его просто чужим ребенком, но это ведь дите! Как можно быть таким равнодушным?
После трапезы Тимур меня и вовсе поражает.
Поднимается и, сухо бросив «спасибо», покидает кухню.
— Мамочка, он ведь обо мне не забыл? — подскакивает Миша.
Мне же в очередной раз хочется расплакаться. А еще… Подняться наверх, собрать чемоданы и улететь, наплевав на все неустойки. Едва перевожу дыхание, как Тихомиров возвращается.
— Да, парень, — он действительно только вспомнил о Мише. — Готов?
— Конечно!
Миша подпрыгивает от радости и, действуя абсолютно бесхитростно, по привычке берет взрослого, в данном случае Тимура, за руку.
Последнего это заметно удивляет. Пока сын, доверчиво заглядывая ему в лицо, ждет дальнейших указаний, Медведь растерянно смотрит на свою огромную ладонь, в которой скрылась крохотная и нежная детская ручка.
Странно прочищая горло, Тихомиров переводит взгляд на меня и командует.
— Птичка, с нами пойдем."
"— Но мне нужно работать, — возражаю неуверенно.
