Так что на сегодняшний день осталось только погрузить все в два узкоколейных вагона и в путь.
Спустя сутки наш маленький состав, состоящий из двух крытых вагонов и одного вагон-салона, без лишних разговоров экспроприированного у директора металлургического завода, медленно тронулся от станции Нура, оставляя позади то и дело вытирающую слезы платком Татьяну.
Наш путь лежал до станции Запрудовка (г. Катав-Ивановск), где предстояло загрузиться уже в вагоны широкой колеи и далее ехать без пересадок до самой Москвы.
Целый день наш маленький состав кружил по горным серпантинам, проезжая красивейшие места, по сравнению с которыми любая Швейцария покажется унылым и серым захолустьем.
В Запрудовке переместили груз в один багажный вагон широкой колеи, где разместились втроем в небольшом купе. Еще трое сазоновских парней расположились непосредственно с грузом, поочередно неся караул в тамбуре.
Так доехали до Уфы, где сменилась охрана груза, и после недолгой стоянки продолжили путь. Если честно, то я думал, что в Москву меня доставят самолетом, но, видимо, не такая я уж и большая шишка, так что обойдусь и железнодорожным транспортом.
Следующие двое суток прошли под аккомпанемент перестука колес. Ехать с молчаливыми попутчиками было, мягко говоря, скучновато. Их ведомственная принадлежность явно не располагала к пустой дорожной болтовне, поэтому я какое-то время рассматривал проплывающие за окном пейзажи, а потом просто завалился спать, просыпаясь лишь на прием пищи, благо съестным в дорогу меня Таня обеспечила так, что хоть в Магадан езжай (тьфу-тьфу-тьфу).
Вот что-что, а спать в поездах я мог и любил. В свое время довелось покататься по командировкам по необъятным просторам России-матушки и ближнего зарубежья.
В Москву приехали после обеда, когда майское солнце вовсю грело уставшую от морозов землю своими лучами. Вагон загнали в какой-то тупик, где меня встречал улыбающийся Чкалов, приехавший на черном «Паккарде». Вот тут напряжение, буквально державшее меня за горло эту пару дней, сошло на нет.
Уж Валеру точно не пошлют меня арестовывать.
Чкалов крепко пожал мне руку, сопровождавшим лишь сдержанно кивнул, а затем сказал:
— Поехали, Лаврентий Павлович ждет тебя. Теперь все будет по-другому… — Думаю, лишь мы с ним поняли весь смысл последней фразы.
И вот я стою перед дверью кабинета, за которой меня ждет один из самых могущественных людей Советского Союза. И выйти отсюда я могу в любом качестве, вплоть до зэка.
