Подскочил к энкавэдэшнику и что есть силы ударил его под дых и тут же, подпрыгнув, ногой снизу в челюсть. Все, этот готов."
"На шум в кабинет ворвались еще двое конвоиров. Вот тут мне пришлось тяжко. Впятером они начали буквально месить меня в углу. Я, сколько мог, отбивался от них, благо какая-то накатившая веселая злость позволяла держаться на ногах, но силы в любом случае были не равны. Насколько можно, закрылся руками, принимая удары со всех сторон. В конце концов удар по голове погасил мое сознание.
Последней мыслью было, что я в этом времени только и делаю, что получаю по голове да нахожусь в беспамятстве…
Голову мотает из стороны в сторону, а тело пронзает боль на каждой кочке. Это первое, что я почувствовал, в очередной раз придя в сознание. Попытался открыть глаза и не смог. По ощущениям вместо лица у меня какой-то ватный комок, который при этом дает о себе знать горячей пульсацией. Попробовал приподняться на локтях и застонал от пронзившей все тело боли.
— Тихо-тихо! Лежи, не вставай.
Вместе с голосом Федора смог, как сквозь подушку, расслышать завывающий звук мотора. Похоже, куда-то нас везли. В этот миг из ушей словно вынули пробки, и звуки обрели яркость.
— Где мы? Куда нас везут? — чуть слышно хрипя, спросил я.
— Кончать нас везут, — без какой-либо обреченности, спокойно ответил Федор.
— Не разговаривать, контры! — тут же раздался окрик.
— А то что, до места не довезешь и тут пристрелишь? — усмехнулся Федор.
— Черновку проехали. — Это уже Николай.
А голос хоть и не испуганный, но какой-то грустный. — Похоже, за Ахмерово везут, к ямам, где древесный уголь жгут. А дорожка-то для вас привычная, Никитин.
— Привычная, привычная. Много такой контры, как вы, в расход пустили, так что и косточек не осталось, — даже с некоторой гордостью в голосе сказал конвоир.
— Гад ты, Никитин, и преступник. Тебя судить надо.
— Не ты, бывший старший лейтенант, судить будешь. А за гада ты мне там, у ямы, еще ответишь. Здесь бы тебя порешить, да кузов мыть не охота.
В кузове воцарилась тишина, прерываемая подвыванием мотора полуторки.
Вскоре машина остановилась, и меня грубо выволокли из кузова. Только сейчас я понял, что руки и ноги у меня связаны, а то не мог сообразить, почему я их не чувствую. Туго затянули, гады, так и кровоток нарушить можно. Хотя, похоже, совсем скоро всему моему организму и так резко поплохеет. Жаль, глаза открыть не могу. Хоть разок бы еще взглянуть на свет божий.
