— Ну что, куда их? Как в прошлый раз, или к другой яме оттащим?
— Да надо больно тащить их еще. Здесь кончаем да сбросим. А завтра сюда лесины привезут и завалят. Надо будет только их потом завалить дровами, чтоб не увидел никто. Я Фаридку предупредил, чтоб не любопытствовал, да ему и не впервой. Сделает со своими углежогами все в лучшем виде.
Невидимый мне Никитин говорил это все с таким деловым тоном, словно обсуждал не то, как будет уничтожать наши трупы, а какую-то несущественную мелочь.
— Ну что, контры, молитесь.
Эх, жаль, товарищ Зимин приказал все сделать быстро, а то бы смертушка для вас как награда была, — сожаление так и сквозило в голосе палача.
Не успел еще невидимый мне Никитин закончить фразу, как откуда-то сбоку раздалась команда:
— Никитин, бросай оружие, и без глупостей!
— Гареев?! Ты?! У меня приказ товарища Зимина! Да он тебя в лагерную пыль сотрет!
Откуда-то сбоку раздался выстрел, и кто-то пронзительно завизжал.
— Я сказал без глупостей! Твой Зимин через полчаса после вашего отъезда был арестован уфимскими товарищами как враг народа и троцкист.
Так что бросайте оружие! У нас приказ в случае сопротивления открывать огонь на поражение.
Было слышно, как кто-то зло сплюнул и что-то тяжелое упало на землю. Нас развязали. Стоило лишь снять стягивавшие руки и ноги веревки, как я со стоном повалился на землю. Боль в затекших конечностях была адская. Рядом точно так же стонали Федор и Николай.
Нас напоили водой и помогли погрузиться обратно в кузов полуторки.
Я наконец-то смог хотя бы ощупать свое лицо. Вернее, то, что когда-то было лицом. Теперь это на ощупь напоминало набитый ватой шар. Тем временем Гареев рассказывал Николаю о произошедших событиях.
Как оказалось, из Уфы отправили опергруппу, чтобы произвести аресты местного руководства НКВД и милиции. Слишком много жалоб было на их деятельность, и не только от простых граждан, но и от некоторых партийных организаций. Оперативников попытались под различными предлогами задержать в селе Серменево, что в 30 километрах от Белорецка, чтобы успеть замести следы, но надолго не получилось, тем более что сержант НКВД Ринат Гареев, узнав о прибытии туда опергруппы, со своим напарником, сержантом НКВД Ковалевым, верхами быстрым аллюром выехали навстречу.
На полпути встретив оперативников, он обрисовал им картину и рассказал о нас, сидящих в камере в подвале."
"Они успели буквально в последний момент.
