Резерв держался, но ситуация на поле боя сразу стала катастрофической. Прибытие новой армии все изменило — передовой линии пришлось срочно перестраиваться в каре под огнем противника, и ее потери возросли многократно. Кругом носились толпы всадников, казаки прорвались и набросились, как рой разъяренных пчел, на драгунов. Метались обезумевшие лошади, потерявшие всадников, везде валялись трупы — сикхи и «красные жакеты» вперемежку."
"Командер-ин-чиф чувствовал, что уже не управляет сражением. Ему оставалось лишь стоять и смотреть, как гибнет непобедимая английская армия.
Кругом свистели пули. Ординарец, капитан Чемпион, признанный девушками в родном Челси настолько красивым и обаятельным, что они прозвали его «look and die» (2), схватился за обезображенное пулей лицо. Рядом бился в агонии конь генерала — семьсот гиней!, — а Лейк лишь скрипел зубами, одаривал злобными взглядами посыльных от полков, умолявших о помощи, или требовал прекратить балаган.
— Полковнику Гору не помешало бы избавиться от прилипчивых иллюзий о всесилии главнокомандующего! — выкрикнул он в лицо очередному просителю.
— И найдите же мне запасного коня!
— Они подвесят нас на мясницкий крюк, сэр, — запротестовал юный офицер с глазами старика.
— Поучитесь у Харнесса! Вот кто не распускает нюни!
Учиться у полковника шотландец сейчас можно было только одному — как с честью погибнуть. Он не слал за подкреплением лишь по той причине, что горцев Фрейзера оттеснили к Гангу, и они пятились, выходя из-под обстрела, вместо того чтобы пробиваться к своим.
Слишком много вражеской кавалерии, внезапно поумневший — она не бросалась в атаку сломя голову, а кружила, не пересекая верную черту мушкетного огня. Харнессу приходилось держать каре, несмотря на довольно плотный огонь из дальнобойных винтовок, который вели спешившиеся афганцы с безопасного расстояния. Эти мерзавцы удобно устраивались на земле, словно вокруг не кипела яростная битва, и стреляли с сошек под прикрытием всадников.
Их было много — тысячи. Краснощекие шотландцы падали один за другим, роняя на политую кровью землю щегольские боннеты, их товарищи смыкали ряды, скусывали патроны один за другим, орудовали шомполами и стреляли, как заведенные. За их спинами не переставая играли волынщики и стучал барабан. Пока звучит волынка, батальон жив!
— Отходим к берегу, попытаемся развернуть шеренгу, имея прикрытую спину! — приказал полковник, еще не ведая, что принял роковое решение.
