Я шагаю обратно к своему столу, не упуская ее взгляд, следящий за мной, затем сажусь и поманиваю к себе.
— Подойди сюда.
Она приближается ко мне медленно, как испуганный котенок, но это не так. Котенок, но не испуганный. Ни в коем случае.
Ее глаза заблестели.
Я раздвигаю ноги и наклоняю голову, приказывая ей вставь между ними, и она подчиняется, ее щеки впадают, и она покусывает их изнутри.
— Что ты собираешься со мной делать?
— Я научу тебя, как вести себя.
Глава 18
Гвинет
Он научит меня, как себя вести.
Это то, что он сказал. Это то, что я услышала, но до сих пор не могу в это поверить.
Я не могу поверить во многие вещи с прошлой ночи.
Проснувшись сегодня утром, я подумала, что может это был сон, и я все еще застряла в нем, но потом почувствовала его запах. Эти нотки пряностей и дерева остались на моих простынях и на мне еще долго после того, как он покинул мою спальню.
Так что это не могло быть сном, потому что Нейт никогда не заходит в мою комнату. Никогда.
Ах да, моих трусиков не было. Да. Я спала всю ночь без нижнего белья и продолжала тереть бедра друг о друга в отчаянной попытке воссоздать было ощущение, но безуспешно.
Потом я ушла рано утром, потому что не знала, что случится, если увижу, как он нависает надо мной за завтраком. Так он иногда и поступает с тех пор, как въехал. Он подкрадывался, опираясь на стойку и скрестив ноги в щиколотках, и пил кофе, пока не убеждался, что я что-то съела. Потому что, очевидно, мой молочный коктейль не считается завтраком.
И я не хотела, чтобы он меня воспитывал. Также не хотела видеть его утонченные черты лица и карающие глаза, или тот факт, что он может притвориться, что ничего не произошло.
Это медленно убило бы меня, а я еще не был готов к С-слову. Но вот я здесь. Снова под его пристальным вниманием, и он не делает вид, что ничего не произошло."
"Черт, он даже назвал меня своей женой. В своем офисе. В рабочее время. И почему это так горячо? Потому что я чувствую себя на грани гипервентиляции, даже когда встаю между его бедрами.
Его сильные, мощные бедра, которые могут с легкостью сжать и сломать меня.
— И что теперь? — я выдыхаю.
Вот каким становится мой голос, когда он так близко, что я могу впитать его тепло, так близко, что могу видеть линию его челюсти и прослеживать контуры лица, конечно, своим взглядом, потому что не думаю, что имею достаточно мужество прикоснуться к нему. Или, если мне позволят.
