Я по-прежнему выигрываю больше дел, чем ты, и мои методы хитрее и эффективнее, в отличие от твоих жестких и безжалостных, которые доставляют больше проблем, чем требуется. Что касается детей, спасибо. Я практически вырастил своего племянника, и он вечный ребёнок, — я смотрю на часы. Прошло двадцать минут с тех пор, как я приехал. На пять минут больше, чем планировал остаться. Ставлю стакан на стойку. — Я ухожу.
— Куда?
— Встреча с клиентом.
— В выходные?
— Отдых для лентяев, — я поворачиваюсь и собираюсь уходить, но его голос останавливает меня.
— Стой.
— Что? — я смотрю на него через плечо.
— Ты не поздравил Гвен с днем рождения».
— Сделай это от моего имени. Я оставлю тебе подарок.
— Черт возьми, нет. Ты пойдешь туда и сделаешь это сам. Я не хочу видеть разочарование на лице моего ангела, когда она узнает, что ее дядя Нейт полностью проигнорировал ее в этот особенный день.
— Пять минут. На больше я не останусь.
Гвинет
Я официально стала взрослой.
Ну или мне просто хочется так думать.
Папа определенно все еще считает меня маленькой девочкой, которую он должен защищать все время.
Я чувствую, как он наблюдает за мной, даже когда находится вне поля зрения. Особенно в моменты, когда я планирую сделать что-то, что он не одобряет.
С тех пор, как я появилась у его двери, когда мне было меньше одного дня, Кингсли Шоу поставил перед собой задачу защитить меня любой ценой. Не имело значения, что ему было почти восемнадцать, он учился в старшей школе и понятия не имел, как растить ребенка.
Особенно такого шаловливого и активного, как я.
Он воспитывал меня один, когда учился в колледже, а затем в юридической школе, после которой сдал экзамены и стал юристом. Скажем так, этот маленький ребенок совсем не облегчил ему жизнь в колледже, но он ни разу не заставил меня почувствовать, что его нет в моей жизни.
Я всегда была любимой дочерью, хоть и чувствовала себя одинокой, с мозгами, которые внезапно стали пустыми без видимой на то причиной. Терапевт, к которому меня привел папа, сказал, что это депрессия.
Я называю это рассеянностью, не способностью сконцентрироваться на чем-то, и это не может вылечить ни один терапевт, но дело не в этом. Дело в том, что меня любили, но никогда не баловали и не обращались, как с королевой, только потому, что мой дедушка был богат или папа владеет юридической фирмой.
Он по-прежнему чертовски строг и устанавливает комендантский час, от которого я, надеюсь, избавлюсь сегодня.
