Да, Себастьян встречался с ней несколько раз, и, что удивительно, они ладят, но прозвище по-прежнему не используется. В моей голове вспыхивают красные предупреждения.
Я стою во весь рост, но он не обращает внимания на это и на положение моего тела, когда я спрашиваю:
— Почему ты ее жалеешь?
— А ты как думаешь? — он смотрит в мою сторону. — Потому что она застрянет с тобой.
— И это проблема?
— Не считая того факта, что ты и дорогая Аспен используете ее для фирмы, хм. Дай мне подумать. — он усмехается, как маленький ублюдок.
— О, ты холодный, окоченевший и засосал ее душу в черную дыру, откуда нет дороги обратно.
Я разглаживаю свою футболку, и он должно быть заметил язык моего тела на этот раз, так как поднимает руки вверх.
— Эй, ты мой дядя и все такое, но я не собираюсь лгать или приукрашивать. Ты меня этому научил, помнишь?
— Заткнись, Себастьян, — Аспен качает головой, легонько постукивая ногой и взмахивая волосами.
— У тебя нет права на мнение по этому поводу, так как ты его сообщница, Аспен.
Эй? У кого-нибудь есть конфликт интересов?
— Тогда ты предлагаешь, чтобы мы оставили нашу работу и вместо этого сосредоточились на тысячах незавершенных дел Кингсли? Ты хочешь потерять работу в фирме, Себастьян? Да, это не имеет значения, поскольку ты богатый мальчик из престижной семьи, и твой дедушка-сенатор сможет найти тебе другую работу, а может, даже поможет открыть собственную фирму. Но как насчет сотни других, чья жизнь зависит от нас, а? Мы отправим их твоему дедушке или выберем наиболее логичный маршрут с меньшими хлопотами? Давай, ты должен быть умным.
Какой выбор имеет больше смысла?
Себастьян не шевелится от ее спокойно произнесенных слов. Это похоже на то, что она произносит заключительный аргумент. Она всегда точна и по делу. Язвительна тоже. Вот почему она одинокая душа; никто не может с ней справиться.
Я ожидаю, что Себастьян возразит, потому что мои родители воспитали его так, чтобы последнее слово всегда было за ним.
Но он просто говорит:
— Выбор, при котором Гвен не нужно жертвовать собой через несколько дней после того, как ее отец — и, я могу добавить, единственный член семьи — попал в смертельную аварию.
Мой кулак сжимается так сильно, что я удивляюсь, что сухожилие не ломается.
Это то, о чем я думал с тех пор, как принял это решение, но все равно пришел к другому варианту с пустыми руками.
