Мы с бессонницей давние друзья, тем более что мне не удалось полностью избавиться от этого слова. Это должно быть написано красным маркером, потому что это одно из тех слов, с которыми я больше всего борюсь.
Вместе со смертью.
Думаю, мне следует добавить это слово в красный список, потому что я не могу перебороть её. Я должна, должна, но мой разум застрял в петле другого типа, от которой я не могу избавиться.
Так что я ночевала в туалете. Я хотела остаться с папой, но Нейт своим суровым голосом сказал: «Иди домой и поспи немного», потому что завтра — сегодня — большой день.
Последнюю часть он не озвучил, но я разобралась сама.
Однако у меня не получилось просто поспать. Даже после того, как включила Twenty One Pilots в наушниках и измотала себя танцами. Даже после того, как выпила три таблетки снотворного. А может, пять. Я сбилась со счета.
Мой разум определенно не отключился. Обычно папа заваривает мне травяной чай с ванильным вкусом и читает сказку, как когда я была маленькой девочкой.
Потом включает успокаивающую музыку и остается рядом со мной, пока я не засыпаю.
Но его не было дома, который, в его отсутствие кажется пустым или напоминает съемочную площадку фильма ужасов. Может поэтому я не смогла заснуть и перестать думать о том, что бы со мной было, если бы что-то случилось с ним, пока я была младенцем. Что, если бы меня не отдали ему?
Что, если смерть настигнет его, как дедушку?
Так что я первым делом пришла к нему сегодня утром. Пришлось увидеть его собственными глазами и убедиться, что глупые машины пищат.
Что он жив и не бросил меня.
Его перевели из отделения интенсивной терапии, потому что он может дышать самостоятельно, и опухоль почти исчезла. Однако им нужно внимательно следить за ним, поэтому сейчас он находится в частном крыле больницы, где у него есть личная медсестра, отдельная палата и все такое. Но не существует еще такого, что может залечить синяки на его лице или вдохнуть жизнь в его неподвижное тело.
Я падаю на колени у кровати и беру его за руку. Она в царапинах и выглядит безжизненно, как и все остальное.
Когда я пытаюсь заговорить, сокрушительная волна эмоций подкрадывается к горлу, заставляя слова задыхаться, замолчать.
— Папа… ты всегда рассказываешь мне все, потому что ты мой лучший друг, верно? Ты единственный друг, которому я достаточно доверяю, чтобы излить свою душу, не беспокоясь о том, что это используют против меня в будущем.
