— Это все еще не имеет смысла, — говорит мой племянник Себастьян.
У меня дрожит челюсть, и я не знаю, из-за его слов или из-за моих прежних мыслей.
— Какую часть из мне нужна доверенность, ты не понимаешь, негодник?
Он забавно смотрит на меня, будто хочет кого-то ударить, но знает, что не может провернуть это. Но обычно он не смотрит на меня таким взглядом, так что, возможно, он действительно хочет меня ударить.
Себастьян на десять лет моложе меня и единственный человек, которого я считаю своей семьей.
Мои родители не в счет. В моей голове они уже мертвы.
В тот день, когда он решил пойти по моему пути вместо того, чтобы следовать за грязной политикой моего отца, я ощутил чувство выполненного долга, которое никогда раньше не испытывал. Словно мое существование всегда имело смысл.
— Она могла бы дать тебе доверенность без брака.
— Общая собственность важнее. Она уже подписала контракт, в котором говорится, что наши активы будут в совместной собственности после брака, что даст мне прочную позицию в суде.
— И ему не придется беспокоиться о том, что она уйдет черт знает куда, — Аспен шагает в мою сторону.
Она сама не была большой поклонницей идеи замужества, но, как и я, понимает, что нам нужно сделать это, чтобы защитить Weaver&Shaw. Несмотря на то, что мы должным образом не осветили аварию Кинга.
Или я не сделал это. Аспен наплевать на него; ее единственная забота — интересы компании.
Что до меня, то я не думаю, что когда-нибудь смогу считать его ушедшим.
Так что я отбрасываю эту мысль на задний план. Голова забита всем ненужным — вещами, которые не заставляют мысли двигаться вперед."
"Себастьян прислоняется к своей машине и скрещивает ноги в щиколотках. Иногда мне кажется, что я смотрю на его отца Николаса. Еще один человек, которого мои родители забрали у меня из-за своего нечестивого поведения.
Однако его волосы более светлые, как и у матери. Еще один человек, которого нужно добавить в список людей, пропавших без вести из-за властной пары Уивер.
Так в СМИ называют моих родителей — влиятельной парой.
Им больше подходит деструктивная пара.
— Мне просто жаль Гвен, — говорит он, и я сопротивляюсь желанию разбить его лицо о машину, а я никогда не думал о том, чтобы причинить вред своему племяннику.
Но мне не нравится слышать, как он использует ее прозвище. Очень неправильно. На самом деле это настолько неправильно, что мне даже не хочется думать о причинах этого.
