Он провел в операционной несколько часов, просто чтобы сказать нам, что Кинг может проснуться, а может и нет. Я не скучаю по фальшивым сочувствиям или его попыткам не вселять надежду.
Но даже если я схвачу и встряхну его, а затем ударю по лицу, это не вернет Кинга, и, черт возьми, это ни к чему не приведет. За исключением, может быть, избавления от сдерживаемого разочарования.
Гвинет слушает слова доктора, слегка приоткрыв губы. Они безжизненные и бледные, как и все остальное ее лицо. Она лихорадочно, почти маниакально щелкает ногтями большого и указательного пальцев.
Это нервная привычка у нее с детства — с тех пор, как узнала правду о своей матери.
Она слегка вздрагивает при каждом объяснении врача, и я вижу, в какой именно момент надежда начинает тускнеть в ее ярких глазах.
У них есть свой характер.
Всякий раз, когда ей грустно или в непогоду, серо-голубой затемняет зеленый, почти съедая его, как буря поглощает яркое небо. И вот, слёзы собираются в уголках ее покрасневших веках.
Но она не плачет.
Понятия не имею, из-за воспитания Кингсли, или из-за потери внутреннего паззла, который она искала с тех пор, как узнала о своей матери, но Гвинет не плачет на публике.
По крайней мере, с тех пор, как была подростком.
Она просто продолжает стучать ногтями друг о друга, снова и снова, открывая порез на указательном пальце.
Клац. Клац. Клац.
И с каждым стуком она что-то зарывает внутрь. Игла, нож или что-то более острое и смертоносное. Она глотает яд, хорошо осознавая его смертоносность.
Благодаря своему роду работы я видел реакцию бесчисленного количества людей на горе. У некоторых бывают психические срывы, у других это выражается в любой физической форме, будь то крик, плач, удары, а иногда и убийство.
Эмоции настолько сильны, что реакции у разных людей различаются. Но больше всего от этого страдают те, кто делает вид, что все в порядке. Те, кто стоят прямо и относятся к этому событию как к обычному дню.
Если они не психопаты или не потеряли чувство сочувствия, это ненормально.
У Гвинет, черт возьми, нет никаких антиобщественных наклонностей, поэтому она роет себе могилу этими окровавленными гвоздями прямо сейчас.
Как только доктор заканчивает свой диалог, он говорит, что мы сможем видеться с Кингсли, но только через окно, поскольку он все еще находится в отделении интенсивной терапии.
Гвинет делает шаг в сторону комнаты отца, но ноги её не держат, и она шатается.
