Некоторые из них являются партнерами и сотрудниками нашей фирмы. Они никогда не упускают возможности поцеловать Кингсли в задницу.
Кингсли, собственно тот самый негодяй, с которым мы часто сталкивались лбами пока учились в старшей школе, выходит из дома, выкатывая огромный розовый торт, который почти выше его, и начинает петь «С Днем Рождения», заставляя остальных присоединиться.
Я останавливаюсь у входа в дом, дожидаясь, когда закончится вся эта бессмысленная суета. Да, я пришел на гребаный день рождения, но это не значит, что мне захочется быть частью этой беззаботной толпы.
Счастье — это не моя стезя.
Дни рождения тоже. Не тогда, когда они ассоциируются с похоронами.
Гвинет, единственная дочь Кингсли, широко улыбается, и слезы собираются в уголках глаз, но она быстро вытирает их тыльной стороной ладони. У нее мягкая улыбка, которая не похожа на улыбку ее отца — на самом деле, она почти не похожа на него. Его волосы темного цвета, а у нее каштановые со светлыми прядями.
Его глаза серо-голубые, в ее глазах редкая гетерохромия — внутри радужка зеленая, а по краям — смесь синего и серого.
Теперь, когда она выросла, то больше походит на его сестру, а не на дочь. Но опять же, он почти не стареет со всеми физическими нагрузками, которые часто делает.
Кинг подходит к дочери, когда песня подходит к концу, и они оба задувают восемнадцать свечей под аплодисменты и случайные возгласы «С днем рождения» из толпы, прежде чем он притягивает её к себе в объятья.
Они остаются в таком положении долго, затем он отступает и целует ее в лоб.
Если бы кто-нибудь сказал мне, что безжалостный Кингсли, который привык драться на улице, как чемпион, вырастет в мягкотелого отца, я бы посмеялся этому человеку в лицо.
Но доказательства прямо передо мной. Он ходит на цыпочках вокруг неё, и хуже всего то, что он это прекрасно понимает.
Это может быть связано с тем, что она родилась, когда мы были в последнем классе старшей школы, и он, черт возьми, не понимал, что значит иметь ребенка, а иногда и до сих пор не понимает.
Ну или потому, что всегда называл ее своим вторым шансом начать все сначала.
Я стою возле дерева и проверяю электронную почту, отвечая на срочные сообщения, пока жду окончания всей сцены."
"Это занимает больше десяти минут — а это значит, что остаётся ровно пять, до добровольного ухода отсюда, — и я все еще даже не подошел к ним.
