Однако это может быть долбанной ложью, потому что я теряю понимание слова «концентрация» с тех пор, как сделал эту хаотичную девушку своей женой.
Она никогда не упускает шанс без приглашения ворваться в мои мысли. Всякий раз, когда я работаю, на собрании или даже в суде, не переставая думаю о ней, сидящей на моем столе с широко расставленными ногами и выкрикивающей мое имя, говоря, что была очень плохой девочкой и хочет, чтобы я научил ее, как быть хорошей. Хотя она искренне этого не имеет в виду, учитывая, что всегда так или иначе ведет себя непослушно.
И я не могу перестать думать об этом, о ее скрытых склонностях и сладком вкусе. Я не могу остановиться с самого первого раза.
С тех пор, как я прикоснулся к ней и получил стояк из-за гребаной дочери моего друга.
Я закрываю глаза, чтобы прогнать эту мысль.
Когда я открываю их снова, Гвинет прыгает под музыку, крича вместе с певицей о тишине. Та же тишина, которую она уничтожает прямо сейчас.
В этот самый момент она поворачивается в мою сторону и замирает, ее глаза широко раскрываются, а микрофон-шпатель все еще рядом с её ртом.
— Нейт, — мое имя звучит как взволнованный звук посреди громкой музыки, прежде чем она откашливается и кричит: — Алекса, стой.
Музыка останавливается, и она гримасничает.
— Я была слишком громкой?
— Ты так думаешь?
— Прости. Я думала, у тебя есть наушники с шумоподавлением или что-то в этом роде, потому что ты никогда раньше не жаловался на музыку.
Это потому, что я пришел посмотреть. Но я не говорю этого, а просто продолжаю наблюдать за ней.
У нее мука на щеках, покрасневших от пения и танцев. Кепка закрывает ее рыжие пряди, но сквозь нее выглядывает несколько упрямых, и она дует на них всякий раз, когда они падают ей на глаза.
— Я пеку, — объявляет она, указывая на миски, муку, масло и беспорядок на столе.
— Я вижу. Кексы, полагаю?
— Ага. Я должна сделать больше, чем обычно, поскольку Дэниел их крадет. Да, и я придумываю новые ароматы, потому что, видимо, не всем нравится ваниль."
"Я улыбаюсь от того, как она надувается.
Она действительно обижена. Совершенно точно. Надеюсь, Кристоф тоже не любит долбаную ваниль.
— Полагаю, это кощунство?
— Да! — она аккуратно перемешивает то, что находится в миске. — За что ненавидеть ваниль? Она приятная, вкусная и хорошо пахнет.
— И скучная.
Ее голова вздымается вверх, а подбородок слегка дрожит. Когда она говорит, ее голос звучит глухо, как будто от-вот заплачет.
— Думаешь, ваниль — это скучно?
— Иногда.
