И снова в ее взгляде появилась стеснительность. Но это чувство неловкости возникло как реакция на чересчур смелый для нее порыв. Она вплотную приблизилась к Михаилу, руками обвила его шею, в смятении, но решительно накрыла его губы поцелуем. И тотчас почва ушла у него из-под ног, и голова вдруг куда-то потерялась…
В себя он пришел уже в постели. Без платья и вообще без ничего Мила лежала сбоку от него, и он мог ласкать и взглядом, и руками ее худенькое и столь желанное тело.
Потапов мог сравнить себя с человеком, который, плотно выпив с соседями по купе, забылся, в беспамятстве через окно вылез на крышу вагона и там уже очнулся.
А поезд несся вперед на огромной скорости, и при всем желании он уже не может остановиться. Что бы Михаил сейчас ни делал, вагон будет нести его дальше навстречу судьбе. Тем более что не было никакого желания с него спрыгивать. Михаил вдруг понял, что самое большое удовольствие заключено в том, чтобы просто лежать рядом с Милой, обнимая ее и наслаждаясь этим. И абсолютно нет никакого желания говорить с ней о чем-то земном.
Лежать бы рядом с ней и лежать… А если умереть, то в ее объятиях.
Но земные дела вдруг сами ворвались в их жизнь. Со стороны ворот громко закрякал автомобильный сигнал. Это могла быть спецмашина, на которой ездил Мухин или еще более значительные люди, представляющие официальную власть. Но мог быть и бандит – Архар, например, или еще кто-нибудь, для кого сирены и «крякалки» – один из способов продемонстрировать свою значимость.
Не зря Потапов подумал об Архаре.
На тумбочке у Милы зазвонил телефон, и, взяв трубку, она услышала его голос. Он требовал впустить ее в дом. Отказать ему она не посмела.
Мила торопливо одевалась, а Михаил лежал в постели, любуясь ею. Может, и не самая эффектная у нее фигура, но ни одна красавица мира не в состоянии сравниться с ней. Как же тяжело ему будет расставаться с этой женщиной! Легче застрелиться, чем это… Но стреляться он не будет. А расстаться придется. Нет, не сейчас, но вообще.
– А ты разве не идешь со мной? – удивилась она.
– Не хотелось бы, но придется, – развел он руками.
Мила уже надела платье, когда он поднялся. Но пока она поправляла растрепавшуюся прическу и подкрашивала губы, он успел одеться, перепоясаться и спуститься на первый этаж.
Ворота он открыл пультом дистанционного управления. Собаки еще находились в вольере, поэтому Архар беспрепятственно поднялся на порог дома. Он был порядком пьян: глаза воловьи, рот искривлен, полупальто на плечах перекошено.
