Ни к чему Первушину знать, что правду о гибели его родителей он узнал от Милы.
– А вообще, ловко ты с Барабасом разобрался… Какой у тебя размер ноги?
– Сорок второй.
– Нарочно сорок третий надевал?
– Ну да…
– За Черепом тоже следил?
– Следил… Просто следил.
– А потом арматуриной по голове.
– Момент удобный был, и арматурина из снега выглядывала…
– А на сестричках ты прокололся. Не надо было светиться перед ними.
– Осторожность терять начал…
– Да, но Архара грамотно снял.
И ушел грамотно. Только зря вернулся.
– Да уж, собака меня унюхала… Только этот факт к делу не пришьешь, потому что я тогда пьяный был. Перебрал от волнения. Я же не знал, что собака будет. Думал, что уже была. Да и не всякая собака на пьяных реагирует…
– С этим тебе повезло… А этот случай, правда, к делу не пришьешь."
"– И пальчиков на винтовке нет. И на одежде тоже ничего.
Я вам честно во всем признался. Но это признание для служебного пользования. Если привлечь меня попытаетесь, я от всего откажусь. И даже запись на диктофоне вам не поможет.
– Нет никакого диктофона, – покачал головой Михаил. – И доказательств против тебя никаких. Как нет и желания их искать. Правильно ты все сделал. Правильно. Никому и ничего я не скажу. Все это останется между нами. Только мой тебе совет, Илья.
Не дело тебе в органах оставаться. Это хорошо, что ты восстановил справедливость, но тебе не место в милиции. Так что я тебе советую написать рапорт на увольнение…
– А если нет?
– Приказать я тебе не могу. И наказывать не собираюсь. Но ты должен понять, что после всего, что случилось, ты должен исчезнуть из жизни нашего города.
– Но это мой город. И я здесь не лишний.
– Что ж, тебе видней, – пожал плечами Михаил.
– Я не настаиваю.
Он прекрасно понимал Первушина. Это был как раз тот редкий случай, когда месть – благородное дело. Парень поквитался с бандитами за смерть своих родителей, и грех было его за это судить. И гнать из милиции вовсе не обязательно. Пусть остается в органах, если он этого так хочет.
Но одно точно знал Михаил: общих дел с этим парнем он иметь не будет никогда…"
