Берёте деньги за левые пропуска. Но меня интересуют детали. Кто стоит над тобой? Или, например, что происходит с теми, кто не может заплатить полную сумму?
Суходолов упрямо молчал. Пришлось применить более убедительные аргументы. Я взял со стола металлическую пепельницу, и она начала медленно сгибаться в моих руках, превращаясь в плотный шар.
— Знаешь, человеческая голова по структуре не сильно отличается от этой пепельницы, — заметил я как бы между прочим. — Интересно, с каким звуком она будет сминаться?
— Вы… вы не посмеете! — в голосе Суходолова появились истерические нотки.
— Здесь полиция!
— Которая отвернётся в нужный момент, — подсказал Трофимов. — Несчастный случай. Неизвестный маг напал на подозреваемого ещё до ареста. Очень печально. Очень!
Суходолов дёрнулся в наручниках, но продолжал упорствовать. Что ж, придётся применить более действенные методы.
— Расскажи всю правду о вашей схеме, — приказал я, вплетая в голос невидимые нити Императорской воли.
Эффект был почти мгновенным.
Зрачки Суходолова расширились, дыхание стало прерывистым. Для наблюдателей это выглядело как паника человека, сломленного страхом. На самом деле древняя сила правителей подавляла его волю, заставляя говорить.
— Мы стрижём деньги со всех: обеспеченных и бедняков. Просто с последних мы берём всё. Кто, сколько может дать. Десять рублей, двадцать, тридцать…
— И пускаете их в город?
— Нет, — охотно ответил собеседник. — Говорим, что повезём окольными путями, чтобы стража не заметила.
Грузим в фургоны и везём в старый карьер. Место тихое и далеко от города. Тела там не найдут.
В комнате повисла тишина. Даже видавшие виды полицейские выглядели шокированными.
— Убиваете, — не спрашивал, а констатировал я.
— Гон всё спишет, — равнодушно отозвался Суходолов. — Кто потом разберёт, от чего они погибли? Скажем, что Бездушные напали на нелегалов за городом. Никто не подкопается.
Мерзость. Хладнокровное убийство десятков, сотен людей. И всё ради чего? Ради жалких грошей?
— Сколько? — мой голос прозвучал глухо.
— Сколько людей вы так убили?
— Я не считал. Может, человек пятьдесят. Может, больше…
Трофимов отвернулся к окну. По его сжатым кулакам было видно, что он еле сдерживается. А я продолжил допрос:
— Теперь о тех, кто может заплатить нормальную сумму. Пятьдесят, сто, двести рублей. Их вы пускаете?
— Да, но не просто так. Пропуск нужно оформить официально, а для этого нужна определённая подпись сверху.
