Зависит от того, насколько человек отчаялся. Некоторые последнее отдают.
Мрази. Наживаются на чужой беде, выжимают последние гроши из людей, которые и так всё потеряли.
Я выпрямился, отряхнул колени и посмотрел на Трофимова:
— Владимир Сергеевич, полагаю, вы хотите побеседовать с уважаемым Суходоловым так же сильно, как этого хочу я?
Лицо чиновника приобрело жёсткое, решительное выражение:
— О да, боярин. Очень хочу. Терпеть не могу тех, кто позорит честь службы. Особенно когда эти твари прикрываются служебным положением для грабежа беззащитных людей.
— Прекрасно. Тогда предлагаю навестить старшего лейтенанта вместе. Думаю, он будет рад нашему визиту.
— Только давайте по закону, — предупредил Трофимов. — Никакого самосуда. Иначе он выскользнет, воспользовавшись процедурными нарушениями.
— От меня он сможет выскользнуть только одним образом, — мрачно отозвался я, — как это сделал покойный Елецкий…
* * *Здание пограничной службы располагалось в старых казармах на окраине города. Трёхэтажное строение из серого камня выглядело мрачновато — узкие окна, массивные стены, тяжёлые дубовые двери.
Идеальное место для того, чтобы творить грязные делишки вдали от посторонних глаз.
Трофимов ехал в отдельной машине. Его сопровождал десяток полицейских на грузовике с открытом кузовом. Я следовал за ними на «Бурлаке», размышляя о том, как глубоко пустила корни эта гниль.
Сначала Кабан со своей бандой, потом Фонд Добродетели вместе с Гильдией Целителей, теперь вот коррумпированные пограничники… Сколько ещё таких паразитов кормится на чужой беде?
У ворот нас встретил заспанный часовой.
Увидев полицейскую форму и строгое лицо Трофимова, он попытался было что-то спросить, но Владимир Сергеевич просто отодвинул его в сторону:
— Именем князя Оболенского! Никого не выпускать!
Мы ворвались внутрь. В дежурной комнате трое пограничников играли в карты, разложив на столе мятые купюры. При нашем появлении они вскочили, опрокидывая стулья.
— Что за чёрт… — начал один из них, но осёкся, увидев количество вошедших.
— Где кабинет старшего лейтенанта Суходолова? — отрывисто спросил Трофимов.
— Второй этаж, конец коридора, — автоматически ответил младший из троих. — А что случилось?
Никто не стал ему отвечать. Мы поднялись по скрипучей лестнице, миновали несколько дверей с табличками. Вот и нужная.
Трофимов не стал стучать. Распахнул дверь и вошёл, я следом. За массивным столом сидел плотный мужчина лет сорока пяти с красным лицом пьяницы.
