— А чего именно ты боишься? — его шёпот резанул по моим нервам, как лезвие ножа.
Я не знала, что ответить. Боялась ли я того, что он может сделать? Или боялась того, что сама могу почувствовать? Его пальцы скользнули по моей щеке, затем осторожно, медленно пробежались по линии подбородка, заставляя меня замереть на месте. Это было так нежно, что мне захотелось зажмуриться и отдаться этому ощущению, как будто я могла утонуть в его прикосновениях.
Но я не могла. Я не могла позволить себе…
— Я боюсь тебя, — повторила я, уже более уверенно.
— Боюсь того, что ты можешь сделать со мной, боюсь, что ты можешь сломать меня.
Ахмад улыбнулся — тонкой, едва заметной улыбкой, в которой не было злорадства, но была какая-то жестокая честность.
— Я не хочу тебя ломать, Вика, — сказал он, приближаясь ещё на шаг, и его голос обволакивал меня, как туман. — Я хочу, чтобы ты была сильной. Сильной и… настоящей. Ты же не хочешь быть слабой, правда?
Его слова резали меня изнутри, словно он знал что-то, чего не знала даже я.
Его пальцы тем временем опустились ниже, коснувшись моей шеи, двигаясь так медленно, что каждая секунда казалась вечностью. Он поглаживал кожу, нежно, будто ветер, касающийся воды на поверхности озера. Моё тело, против воли, откликалось на его прикосновения. Я чувствовала, как жар медленно поднимается от его пальцев к моему лицу, как дикие волны прокатываются по телу. Но это было неправильно. Я не могла позволить себе этих эмоций… я его не знаю.
— Остановись, — выдохнула я, но мои слова были слабыми, безвольными, они даже не выражали просьбу…как будто наоборот…как будто означали «еще…»
Он наклонился ближе, его губы были так близко к моей коже, что я почти могла ощутить их прикосновение, хотя они ещё не коснулись меня.
Его дыхание обжигало, заставляя тело откликаться предательски быстро. Почему я не сопротивляюсь? Почему не отталкиваю его?
— Ты хочешь, чтобы я остановился? — спросил он, его голос звучал как вызов. — Скажи это так, чтобы я поверил.
Но я не могла сказать это. Моё сердце билось так быстро, что мне казалось, что его удары отдаются в висках.
Ахмад медленно поднял руку и его пальцы погрузились в мои волосы, осторожно убирая прядь за ухо. Это движение было интимным, почти домашним, как будто он имел на это право…как будто делал так уже не один раз. Его глаза не отрывались от моих, а я не могла заставить себя отвернуться. Это было как игра: кто сломается первым. Но я чувствовала, что ломаюсь я.
