Так расскажи, сделай милость! Пусть знает, с кем живет!
Девушка пожала плечами, но мать не обратила на это внимания.
– Расскажи, расскажи, – настаивала она. – Пусть знает, что ты человека убил!
– Что?! – вырвалось у Ирки.
– Не знала? Как же так? Ай-яй-яй… Не боишься, что он и тебя прирежет ночью?
– А ну хватит! – Гройс шагнул вперед, и Валентина осеклась. Женщина она была храбрая, наглая и не боялась в жизни ни одного мужчины. Но во взгляде старика было что-то такое, что заставило ее замолчать.
– Пойдем, Ириша, – сказал Михаил Степанович.
Валентина посторонилась, и старик неторопливо отпер дверь. Пока он возился с ключами, никто не проронил ни слова. Они вошли, и Гройс закрыл дверь на засов, как делал всегда.
– Что-то мне ужинать хочется, – сказал он, разуваясь. – Давай-ка, дружочек, на кухню.
Ирка поставила на стол тарелку каши и уселась с чашкой чая напротив Михаила Степановича. Тот неторопливо ел, со стариковской методичностью выкладывая на край тарелки кусочки тыквы – Ирка прекрасно варила пшенную кашу с тыквой, и он любил съедать ее в самом конце, оставляя «на вкусненькое».
– Дед, – спросила Ирка, – за что ты его убил?
Старик хмыкнул.
– Почему же сразу «его»? Может, я укокошил жену?
Девушка поразмыслила немного и неуверенно сказала:
– Ты не был женат.
– Причина, – согласился Гройс.
И принялся молча доедать кашу. Ирка сидела, болтала ложкой в чашке, где не было сахара, но вопросов больше не задавала. Старик доел, но вставать из-за стола не торопился.
– Права ты, Ириша, – сказал он наконец. – Мужика я убил. На бабу рука бы не поднялась. Уже больше пятнадцати лет прошло.
Ирка встала, заварила сладкий чай в стакане и поставила перед Гройсом.
– У меня тогда был удачный год, несколько неплохих дел… Я был, если со стороны посмотреть, богатый человек с деньгами. Куда я с ними пошел? Конечно же в катран. Так раньше называли все подпольные казино. Мой катран находился на одной известной квартире. Известной среди знающих людей, обычных-то человечков там и не бывало.
Проигрался я, понятное дело, в пух и прах – мне в азартных играх отродясь не везло. Но дело не в этом.
Со мной вместе за одним столом играли двое, и чем больше я на них смотрел, тем больше мне казалось, что игра у них идет не простая. Делали вид, будто только что за столом познакомились, но вот что-то мне в их беседе не нравилось. Показалось, что они друг друга знают куда лучше, чем хотят показать.
