Как он узнал, что это именно я их выдал – ума не приложу! Но как-то узнал…
– Что он сделал?
– Проводил меня до подъезда – и ведь качественно проводил, я ничего не заметил, – а когда я вошел, дверцу придержал, скользнул за мной и давай душить. Крепкий он был, здоровый, вцепился, как питбуль. И убивал он меня, Ириша, деловито, но не без удовольствия.
Старик снова замолчал.
– Как же ты с ним справился? – осторожно спросила девушка.
Гройс невесело усмехнулся:
– Батарея помогла. Перевалил я его через себя, и вошел он головой в железяку.
Я только хруст услышал. Пока лежал, приходил в себя, сосед-собачник вывел гулять своего пуделя и наткнулся на нас. Он же и ментов вызвал. Ну а потом все просто – следствие, суд, признали необходимую самооборону. Вот так вот.
– А тот, второй? С которым он играл?
– Второго я больше не видел, и в деле он не фигурировал. Как раз тогда я и начал с палкой ходить – на всякий случай. Имелся у меня один знакомый, и годик мы с ним позанимались. Потом уж я сам… Было время, я себе даже хитрую палочку заказал: пустая, а внутри длинное острие.
Кнопку потайную на ручке нажал – оно выдвинулось. Но потом я эту палочку убрал подальше в кладовку, а себе купил простую.
– Почему?
Старик посмотрел на Ирку исподлобья.
– Чем опаснее твое оружие, тем сильнее твой страх, – сказал он. – Объяснять не буду, сама поймешь.
Глава 6
Десять месяцев спустя
В городе Воронеже на тихой улочке, находившейся, однако, недалеко от центра, стоял скромный двухэтажный домик. Первый этаж его давным-давно сдавался под офисы и всякого рода магазинчики, но ни один из них почему-то не задерживался надолго в двух маленьких комнатках с закопченными стеклами.
Если временные хозяева меняли окна, ставя чистенькие стеклопакеты, спустя короткое время те все равно становились черными. И даже уборщицы говорили: ставь – не ставь, мой – не мой, все бесполезно. Правда, у некоторых возникало подозрение, что уборщицы таким нехитрым образом находили оправдание своей бездеятельности, но эти некоторые держали свои подозрения при себе.
Поскольку даже посредственную уборщицу в городе Воронеже найти было отчего-то непросто, а уж о хорошей и мечтать не приходилось. В этом-то домике над закопченными окошками и появилась в начале мая скромная вывеска: «Гладиолусы. Продажа луковиц». Окрестные жители и те, кто проходил мимо, заглянув внутрь, обнаруживали в ближней комнатке широкий стол, на котором стояли ящики с желтыми луковичками, а в дальней – большие ящики, проложенные газетами.
