Посмотрела на девушку, и голос ее смягчился: – Ирин, я виновата. Ну прости! Возвращайся, не вороти нос от родного человека. А то уже и между соседями пошли сплетни, и тетя Света спрашивает, куда ты пропала… Не по-людски получается.
– А как же… – голос девушки дрогнул, – а как же дядя Вова? Хочешь, чтобы мы с ним помирились?
– Я его выгнала. Нету его больше и никогда не будет. Пойдем, Ирин…
Валентина не смотрела на старика, но он кожей ощущал исходящую от нее враждебность. «До чего красивая баба, – против воли подумал Гройс.
– Заберет ведь у меня девчонку, стерва…»
Михаил Степанович внезапно почувствовал, что ему необходимо опереться о палку. Он представил, что девочка сейчас согласится, повернется к нему, и взгляд у нее будет извиняющийся, а он понимающе кивнет и еще скажет что-нибудь шутливое напоследок. Она, конечно, будет заходить каждый день… поначалу… а потом реже, потом еще реже…
Он не мог ее отпустить. Он слишком много вложил в нее, черт возьми! Кажется, совсем немного времени прошло с тех пор, как он подобрал хнычущего оборвыша, а сегодня на нее уже оборачивались мужчины в бильярдном клубе! Она поумнела, повзрослела, она даже двигаться стала иначе! Он все в ней изменил, все! Она не смеет его оставлять.
Ирка наконец посмотрела на него. Взгляд у нее был не извиняющийся, а затравленный.
«Бедная девочка! Что же я на нее взваливаю…»
– Ириша, – мягко сказал Михаил Степанович Гройс. – Ты иди.
Забежишь завтра, искупаем Прохора. Иди, дружочек.
Она стояла, и он подтолкнул ее к матери.
– Иди, – повторил он. – Вещички свои потом заберешь.
Ирка обернулась к старику, снова посмотрела на мать.
– Вещички мы сейчас заберем, – поправила Валентина. – Так оно всем спокойнее будет. Правильно, Ир?
Она не хотела ничего оставлять в квартире Гройса, ни одной тряпочки, ни одной шмотки, за которой дочь потом могла бы вернуться. Будь ее воля, она и самого старика отправила бы куда-нибудь подальше… Старая сволочь, гнида! Едва не украл у нее ребенка!
– Извини, мам, – сказала Ирка, отступая на шаг назад.
– Я… я не могу. Ты иди, а я останусь.
– Где останешься? – глупо спросила мать.
– Здесь. С дедушкой.
– С дедушкой? – переспросила Валентина, не сразу понимая. И тут до нее дошло, о ком говорит ее дочь. – Ах, с дедушкой! – зловеще повторила она.
Ее мирный всепрощенческий настрой мигом испарился.
