Уэст хлопнул себя по плечу и пригнулся, предлагая Брейту влезть на него.
– Скорее, столкни его!
Без особых усилий Брейт поднял решетку люка, выбрался наружу и легко снял Коллет с плеч Уэста.
– Быстрее, старина, – крикнул тот.
Брейт обхватил ногами железный прут забора и свесился в люк. Подвал заливал желтый свет, воздух пропитался зловонием чадящих факелов. Железная дверь еще держалась, но металлическая пластина погнулась, и сквозь нее втискивалась темная фигура с факелом в руках.
– Быстрее! Подпрыгни! – прошептал Брейт.
Уэст повис воздухе, схватившись за руки Брейта, Коллет помогала тащить его наружу за шиворот. Потом у нее сдали нервы, и началась истерика. Уэст обнял ее и повел по саду на соседнюю улицу, а Брейт тем временем ставил на место решетку и навалил сверху несколько каменных обломков.
Было уже почти темно, когда он присоединился к ним. Они торопливо пошли по улице, освещенной только горящими зданиями и вспышками снарядов, обходя пожары по широкой дуге.
Издалека среди обломков мелькали фигуры мародеров. Тут какая-то пьяная баба заплетающимся языком изрыгала проклятья миру, там чумазая рожа и грязные руки какого-нибудь плебея выдавали, чем он только что промышлял. Наконец они добрались до Сены и прошли через мост. Брейт сказал:
– Я беспокоюсь о Джеке и Сильвии.
Он подвинулся, уступая дорогу толпе, которая катилась по мосту и дальше по набережной вдоль казарм д’Орсе. Мимо размеренной поступью двигался взвод. Впереди качался факел.
Вереница штыков. Еще один факел осветил помертвелое лицо осужденного на казнь, и Колетт только ахнула: «Это Хартман!», – как он исчез за плечами конвоиров.
Затаив дыхание, они всматривались по ту сторону набережной. Там слышался топот ног. Ворота казармы захлопнулись. На мгновение факел осветил заднюю дверь. Толпа прижалась к решетке. С укреплений раздался грохот залпа.
На набережной один за другим вспыхивали факелы, и вся площадь пришла в движение. Вниз от Елисейских полей через Площадь Согласия стягивалиськлочья полков – там целая рота, тут беспорядочная толпа.
Они сливались туда со всех улиц, женщины и дети бежали следом за ними. Ледяным ветром мимо Триумфальной арки и темной аллеи пронесся стон:
– Мы проиграли! Проиграли!
Мимо двигался потрепанный конец батальона, похожий на призрак поражения. Уэст застонал. Вдруг из темных рядов выскочила фигура и позвала его по имени. Увидев, что это Трент, Уэст закричал.
