Гвоздь шел рядом с ней, чуть позади тащился Артур Гаврилович, рядом с ним – охранник Гвоздя со скучающим видом, который нисколько не обманывал Надежду: она не сомневалась, что мимо этого парня и муха не пролетит незамеченной и без документов.
Они вошли в зимний сад, и Надежда Николаевна остановилась возле скамейки.
– Вот-вот, – проговорил метрдотель голосом обиженного ребенка, – как раз тут она прошлый раз труп нашла.
– Где? – коротко спросил Гвоздь, не обращая на Артура ни малейшего внимания.
– Вот здесь прятали эти наркотики, – заявила Надежда, показав на кадку с монстерой.
Охранник, не ожидая специального приказания, вытащил из-под пиджака широкий десантный нож и быстро разрыл землю под многострадальным растением.
Надежда Николаевна окинула монстеру сочувственным взглядом: та уже начинала вянуть. И это неудивительно, если учесть, сколько раз ей только за сегодняшний день подкапывали корни.
– Ничего нет, – проговорил парень, отступив от кадки.
– Ну, я же говорил! – бурно обрадовался Артур Гаврилович.
– Я же говорил, что эта дамочка ненормальная! Теперь она еще что-нибудь выдумает. В тот раз точно так же все было – бежит ко мне, глаза выпучены…
– Конечно, здесь ничего нет! – спокойно возразила Надежда. – Я же и не сказала, что наркотики здесь! Я сказала только, что их здесь спрятали. А я их потом перепрятала вон туда. – И она показала на фикус.
– Зачем? – коротко осведомился Гвоздь.
– На всякий случай.
Гвоздь бросил взгляд на охранника, тот снова достал свой нож, шагнул к фикусу и несколько раз копнул.
Надежда Николаевна следила за ним, затаив дыхание.
Парень запустил в кадку руку и, вытащив за уголок тот самый пластиковый пакет, хорошо знакомый Надежде Николаевне, передал его своему шефу.
Гвоздь пристально посмотрел на Надежду, затем перевел взгляд на Артура Гавриловича. Тот был зеленым, как лист фикуса, и трясся, как осина на осеннем ветру.
– Я не знаю, откуда это… – лепетал он. – Честное слово, Гвоздь, не знаю… Может, это вообще не то…
– Ага, зубной порошок! – Гвоздь протянул руку к охраннику, и тот, не задавая никаких вопросов, вложил в эту руку нож.
Гвоздь вспорол краешек пакета, кончиком ножа подцепил щепотку порошка, насыпал на широкий желтоватый ноготь, посмотрел на свет, потом попробовал на вкус, немножко пожевал и кивнул: – Кокс, очень чистый…
На Артура Гавриловича страшно было смотреть. Из крепкого подтянутого мужчины он превратился в большую порцию трясущегося бесформенного желе.
