– Говорю вам: напилась, оттого ей все и мерещилось! Прибежала ко мне, глаза круглые, говорит – труп в зимнем саду! Ну, я пошел лично проверить – никакого трупа! Так ей мало показалось, через десять минут снова прибегает – теперь, говорит, труп в туалете! Тут я уже не очень напрягался, но все же сходил, посмотрел – само собой, никакого трупа не было! Вот я и говорю: наверняка у дамочки белая горячка!
– Ну знаете! – возмущенно воскликнула Надежда. – Это уже ни в какие ворота не лезет! Возьмите свои слова обратно, иначе я… иначе я… прямо не знаю, что я сделаю!.
.
– Ты, Артур, действительно… фильтруй базар! – проговорил Гвоздь, внимательно разглядывая Надежду. – Уж я в людях разбираюсь, не похоже, чтобы у нее глюки водились."
"– А как же труп? – не сдавался метрдотель. – Я же проверял – не было никакого трупа!
– Был труп! – воскликнула Надежда. – Я его своими глазами видела! Потом еще третий раз, в кладовке возле кухни, только уже вам говорить не стала, потому что вы бы мне все равно не поверили!
– Вот видите.
– Артур Гаврилович повернулся к Гвоздю и развел руками. – Явно дамочка не в себе!
– А я говорю – был труп! – возмущенно воскликнула Надежда. – У вас здесь вообще черт знает что творится: тогда женщину убили, сегодня наркотики прятали…
Она прикусила язык, пожалев, что сболтнула лишнее, да было уже поздно – слово, как известно, не воробей.
– Что?! – Гвоздь привстал, переводя взгляд с Надежды на метрдотеля.
– Какие наркотики? Ты, Артур, что здесь развел? Сколько раз я повторял, чтобы дури и близко не было?
– Да что ты ее слушаешь? – Артур Гаврилович вскочил, лицо его еще больше побледнело. – Видишь же, что она точно с третьего дня не просыхает! Вы бы, дамочка, хоть закусывали, честное слово, может, тогда всякая дрянь мерещиться перестанет! Какие наркотики? Где?
– В зимнем саду… – нехотя пролепетала Надежда.
– Ну вот, – вздохнул метрдотель, – опять за рыбу те же деньги… Тот раз она тоже сперва в зимнем саду труп нашла… Вот попомните мое слово – следующий раз она в туалете бомбу обнаружит.
Но Гвоздь его не слушал. Он не сводил глаз с Надежды Николаевны.
– В зимнем саду, говорите? Ну-ка, покажите!
– Пошли. – Надежда пригорюнилась и встала. Пути к отступлению у нее больше не было, приходилось идти до конца.
Она вышла из кабинета и поплелась к зимнему саду.
