На улице мы ловим такси и, указав нужный адрес, трогаемся с места, погружаясь в неприятную тишину.
— Откуда такие умения? — решаю хоть как-то разбавить тягостное молчание, которое угнетает меня не хуже собственных мыслей.
— Тебе лучше не знать. — Эстер медленно растирает ладонями уставшее лицо.
Я открываю окно и жадно глотаю свежий поток воздуха, торопливо теребя пальцами край блузки и не замечая февральского холода. Кровь пульсирует во мне, подобно магме в кратере вулкана.
— Однажды я убила человека, — еле слышно продолжает Эстер, — всадила нож в горло.
— Перевожу на нее взгляд и замечаю, как ее губы искажает ехидная ухмылка. — Я неустанно вонзала в него тесак, как в кусок мяса и знаешь, в чем была ирония?! Я делала это с удовольствием. — Она закрывает глаза и закидывает голову. — Сегодня это повторится..."
"Такой ответ приводит меня в смятение, но подробности данной истории я не готова услышать. Я, вообще, знаю Эстер с абсолютно другой стороны. Она нежная домохозяйка, окружающая всех теплом и заботой, но, видно, у каждого из нас есть темное прошлое и кое-куда лучше не лезть.
Таксист останавливает машину, немного не доезжая до клуба.
— Зайдем через черный вход, — говорю, выбираясь из салона и стараясь набраться решимости. «Лимб» я знаю лучше, чем Эстер.
— У Картера много людей?
— Благодаря тебе уже не так. С ним было еще трое.
Мы поднимаемся по темной лестнице и, отворив тяжелую дверь, оказываемся внутри клуба. Медленно, буквально на ощупь, продвигаемся в самую глубь непроглядной темноты, но тусклый свет, показавшийся в конце длинного коридора, слабо освещает нам дорогу, позволяя шагать более уверенно.
Бесшумно прокрадываемся дальше, но, услышав душераздирающий крик своего малыша, я тут же срываюсь с места. Эстер останавливает меня, грубо дергая за руку.
— Пусти, — шиплю, сжимая кулаки до хруста в костяшках.
— Любой опрометчивый поступок может лишить нас самого дорогого!
Она сильнее сжимает мое предплечье и рывком откидывает руку, показывая свое раздражение. Я понимаю, что она права, но тело инстинктивно рвется вперед, защитить моего мальчика.
Детский плач просто разрывает мне душу на жалкие ошметки. Из-за этого ублюдка я много дней не видела сына. И вот он совсем рядом, я чувствую, как ему плохо, и тупая безысходность медленно убивает меня. Ради собственной забавы Картер притащил сюда моего ребенка. Конченый мудак! Я и сама готова вонзить нож ему в глотку. Но когда мы заходим в просторный зал, следующая картина просто подкашивает мне ноги.
