Я замерла, не двигаясь с места, и машинально сжала руку Арвиэля. Черный дракон резко отвернулся и упал со скалы вниз, устремляясь туда, где была его армия.
– Ой, что со мной? Первый Дракон, не может этого быть! Почему я? – Звонкий женский голос заставил меня сморгнуть слезы и посмотреть в сторону. Удивительно, но голос был мне знаком. Я целый день слушала его в своей голове!
– Хлоя? – не поверила я. Возле сухого дерева стояла девушка. Длинные белые волосы закрывали ее, словно плащ, в ярких синих глазах застыло изумление.
Прекрасная, дивная, как горный цветок, Хлоя подняла ногу и растопырила розовые пальчики.
– Гадость какая, – возмутилась драконица. Люк сорвался с места и накинул на ее обнаженное тело свой камзол, который закрыл девушку до колен. И замер, восторженно ее рассматривая.
– …распростерла над городом ночь необъятные древние крылья, и просыпались первые звезды в прорехи на старом плаще. У меня в саду за окном распустились лунные лилии, и мне стало отчетливо видно скрытую сущность вещей…[2] – прошептал Люк, не отрывая от девушки взгляда.
И склон скалы расцвел белоснежными цветами, а простой походный камзол, закрывающий девушку, разукрасился сияющими камнями, словно небесными звездами. Арвиэль открыл рот, лучники застыли пораженные, опустив свои арбалеты, и даже драконы замерли, впечатленные силой созидания. Один Люк, похоже, даже не заметил, что к нему вернулся эликсир.
Драконица скривилась, окинула скалы возмущенным взглядом и стукнула Люка по лбу. А потом еще и пнула по колену, отчего братец взвыл и запрыгал на одной ноге.
– Ненавижу цветочки! – объявила она, подозрительно принюхиваясь. – Особенно вот такие, беленькие! Редкостная дрянь! Еще раз что-то такое сделаешь – спалю огнем! – Она придирчиво осмотрела свои руки с аккуратными ноготками. – Ну что за гадость! – снова возмутилась девушка. – А когти где? Ничего, я и без когтей справлюсь, – пообещала она моему ошарашенному брату.
И решительно зашагала к Ориану, который трясся всем своим большим телом. Кажется, дракон хохотал.
– Папа, что это такое? – Хлоя положила ладонь на шип отца. – Что? Какая еще истинная пара? Кто? Вот этот дрянной поэт? Да за что мне это? Он мне совсем не нравится! Папа! Я не хочу!
– Ничего, – уверенно сказал Люк, задумчиво улыбаясь. – Понравлюсь.
– Даже не мечтай!
Она что-то еще кричала, пока Люк пытался с ней пообщаться. Лучники ушли со скал, Первородные суетились вокруг своего повелителя. Я тихонько отошла к уступу, с которого открывался вид на долину.
