Хотите посмотреть?
Я снова замялась, а Люк неожиданно поддержал принца, за что и получил от меня очередной убийственный взгляд. Но предпочел не заметить.
– Действительно, пора освежиться! – воскликнул он, поднимаясь и бросая на стол шелковую салфетку. – И подышать свежим воздухом. Сестра, ты бледная, не упрямься. На воздухе тебе станет легче, и все недомогания пройдут. К тому же это озеро и правда восхитительно, ты такого еще не видела!
Он обнял меня за плечи, и я вздохнула.
– Ну, хорошо, показывайте дорогу!
Арвиэль улыбнулся и снова предложил мне локоть.
* * *Несмотря на мое нежелание находиться в обществе повелителя Оэр, озеро меня восхитило. Да оно и не могло не понравиться: синее, почти идеально круглое, заросшее по берегам ирисом. Как только стемнело, над ним появилось все усиливающееся сияние, сине-бирюзовое, и это действительно было очень красиво. Потрясающе.
Я встала у перилл, завороженная этим зрелищем.
– Вам нравится… Ева? – негромко спросил повелитель. Я отодвинулась от него и посмотрела недовольно.
– Простите, Ваше Величество, но я предпочитаю имя Антарея. Ева – это для семьи.
Он чуть нахмурился и посмотрел на Люка, что стоял с другой стороны от меня, потом склонил голову.
– Хорошо, я вас понял, Антарея.
Я устыдилась своего ответа. Все же он и правда много сделал для нашей семьи. Улыбнулась по возможности тепло.
– Простите мою резкость, Ваше Величество, я не хотела вас обидеть.
– Вы так официальны, а ведь мы, кажется, были на «ты»? – Он облокотился на камень перил.
– Да и после нашего последнего… объяснения ваша холодность меня совсем не обижает, Антарея.
Я вспыхнула, припомнив, как орала на него в саду возле нашего поместья. И почувствовала, как щеки заливаются краской стыда.
– Простите, тогда все было по-другому, – смутилась я. – И я была… ребенком. То есть… и вы тоже не были… Властителем! Все было совсем иначе!
– То есть если сейчас я начну объясняться вам в любви, вы не станете меня оскорблять? – поинтересовался Арвиэль, и я вскинула на него взгляд.
Он улыбался, хотя выражение глаз я понять не могла. У Первородных всегда так – трудно судить, что за чувства обуревают их, слишком уж они скрытны и бесстрастны.
– Вы смеетесь надо мной, Ваше Величество?
– Разве я могу? – вздохнул он. – Антарея, прошу вас, называйте меня по имени. Вы равны мне по рождению, и мы столько лет знакомы, к тому же… – он помолчал, чуть запнувшись, и продолжил: – К тому же мне будет приятно. Прошу вас.
– Хорошо, Арвиэль.
