— Я предлагал тебе быть рядом. Ты решила, что лучше с пацаном. Ты со мной не захотела «становиться главной темой вечера», а с ним — с радостью. Ты за мой счет позволила ему чувство собственной важности почесать. Развлечься на глазах у изумленной публики. Такое не прощают, Аня. Я не прощаю. Понимаешь? Улыбалась ему весь вечер. Позволяла себя трогать. Шептать там что-то. Зажимать прилюдно. При мне. При всех. Подливать разрешала. Это ты для храбрости или уже на радостях? Может вы все же успели? А я просто не уследил? Сравнила? Понравилось? Без моей резинки обошлись? Мне сходить провериться теперь? А то вдруг у тебя сегодня настроение хорошее? Ты всем даешь, как просят? Или только мне? А, Ань?
Она услышала, закрыла глаза, переживая боль, сделала несколько глубоких вдохов, стараясь справиться, чувствуя, как разрастается… Наверное, так, как чувствовал себя он.
Униженной. Но плакать же нельзя, поэтому…
Сползла с кровати, продолжая придерживать одеяло, подобрала вещи, пошла к двери…
— Я утром уйду.
Тебе не надо проверяться. Я… Мы не успели… Не надо…
Вышла, чувствовала, что топчет подол и рискует упасть, но это, наверное, сейчас не испугало бы. Ничто не испугало. Просто снова донести. Себя, свои вещи, свои слезы.
До комнаты. В которую когда-то въехала приживалкой. В которой многое выплакала, но так… Еще ни разу."
"Аня знала, что надо закрыться, но ключ, как назло, заел… Оставила, чувствуя, что пальцы дрожат, а глаза уже не видят, потянулась к лицу, отпуская ткань, роняя на пол все, что принесла, и душу тоже…
Она оступилась.
Она сглупила. Она позволила. Но разве так?
Разве настолько, чтобы делать так больно, унижать так сильно? Он, который знает ее лучше всех… Тот единственный, которого она видит…
Забравшись на кровать, Аня вжалась в подушку. Лицом. Руками. Голыми коленями. Жмурилась, чтобы сдержать слезы, но не помогало. И всхлипы тоже хотела бы сдержать. Но если нет — хотя бы заглушить. Плакать тихо, если не плакать не получится.
Лучше — в душе. Там закрыться. Но туда ведь надо дойти, а у нее нет сил. Ни физических, ни воли. Просто… Плакать. Чувствуя, как болезненно скальпелем на сердце вырезаются его слова. Чувствуя себя лошадкой. Без головы. Хвоста. Она расшатала, он разбил.
— Ань…
Услышала, попыталась забиться выше, боясь, что тронет. Замотала головой, прося… Оставить. Снова не добивать. Дальше уже некуда.
— Прости меня. Пожалуйста.
