— Так проще, — Михаил Эдуардович изобразил гостеприимный полупоклон, — с калиткой что-то делать надо. Петли старые, провисли, последний раз засов открывал, так даже палец себе прищемил.
Пройдя во двор, Ирина обернулась. Ее машина стояла там, где и должна была находиться. За темным стеклом ничего разглядеть было невозможно, но она была абсолютно уверена, что Лунин внимательно за ней наблюдает. С трудом удержавшись от желания помахать ему рукой, Шестакова поспешила вслед за уже поднявшимся на крыльцо дома Головковым.
Электрический привод вновь еле слышно загудел, и створка ворот медленно двинулась в обратном направлении.
— У вас на калитке, по-моему, и звонок не работает, — сообщила Ирина хозяину, входя в просторную прохладную гостиную.
— Звонок? Может, и не работает, — пожал плечами подполковник. — Я уж и не помню, когда в него звонили последний раз. Гости ко мне, считай, и не ходят, а если кто приезжает, так заранее говорят, я им ворота открываю. Вы, Ирина Владимировна, располагайтесь, я сейчас чайник включу.
Может, заодно и поужинаем с вами вместе? Я как раз свининку пожарил с картошечкой. У меня у одного из оперов тесть поросят держит. Кондратьев. Знаете его, наверное?
Ирина молча кивнула.
— Так что он меня мясом регулярно снабжает.
Шестакова нерешительно взглянула на хозяина дома. Она только утром клятвенно пообещала себе сесть на диету, во всяком случае, точно ничего не есть после семи часов вечера, но доносящиеся с кухни ароматные запахи моментально лишили ее силы воли.
— Что вы на меня так смотрите? — по-своему истолковал ее взгляд Головков. — Вы не подумайте, что я у него мясо бесплатно беру. Я такого не практикую. Цену он мне сам называет. Я, кстати, проверял. Конечно, подешевле, чем на рынке, но не сказать, что прям задарма. Так что, Ирина Владимировна, можете ничего такого не думать.
— Да вы что, Михаил Эдуардович, — Ирина смущенно покраснела, — я не думала ничего подобного. Несите вашу свинину, будем пробовать.
"
"— Вот это правильно, — тут же повеселел Головков, — я бы вам еще рюмочку предложил, но знаю, вы у нас женщина принципиальная, за рулем употреблять не позволяете, так что иду ставить чайник.
Во время ужина говорил в основном хозяин дома. Михаил Эдуардович, у которого год назад умерла жена, жил один в просторном, рассчитанном на большую семью доме и, судя по всему, был очень рад, что кто-то хоть ненадолго скрасит его домашнее одиночество.
