Алла едва держала себя в руках, пока Вадим менял серьгу во второй мочке: желание заставляло голову кружиться, перед глазами всполохами плясали огни.
Вадим наконец закончил и отступил назад, чтобы полюбоваться на результат собственных трудов. Алла даже не взглянула в зеркало: искала ответа в его глазах.
– Здорово, – выдохнул он. – Какая ты все-таки красивая женщина.
– А ты невероятный талант, – прошептала она."
"Положила коробочку с мамиными сережками на комод и, подойдя к мужу, прижалась к нему. Он позволил себя поцеловать: сначала в щеку, потом в губы.
Даже коротко ответил на ее поцелуй, но тут же отстранился.
– Покормишь меня? – попросил он неуверенно.
– Конечно, – она улыбнулась и потрепала его по щеке, – пойдем.
Алла вложила свою ладонь в теплую руку мужа, которая теперь казалась ей спасительным якорем, и повела за стол.
Вспомнив про цветы, Вадим оставил Аллу зажигать свечи, а сам вернулся в спальню. Разыскал в жестяной коробке среди пуговиц и ниток тонкую иглу и, вставив один ее конец в стебель сломанной гвоздики, а другой – в головку цветка, принес к столу свой скромный, зато целый букет.
– Ворожишь? – Алла рассмеялась.
– Нет, только учусь, – пробормотал Вадим, ставя цветы в хрустальную вазу.
– Ты думаешь, – Алла посмотрела на него испытующе, – она выживет?
Он не ответил, только пожал плечами и отвел глаза.
Ужин растянулся до позднего вечера. Оба молчали. Вадим не говорил, видимо, устав от бесконечной болтовни на работе, Алла боялась испортить ненужным словом волшебное настроение.
Временами она тайком поглядывала на свое отражение в окне и поражалась женственной красоте, невесть откуда взявшейся в ней. В мерцающем свете свечей сапфировые серьги дарили лицу таинственность и яркость, которых она раньше не замечала. Черная, жгучая, Алла была похожа на страстную испанку, рожденную для любви. Видел ее Вадим такой или нет, она не знала.
– Алла. – Он поставил на стол пустой стакан из-под виски и полез во внутренний карман пиджака за табаком.
– Что? – Она вся сжалась в предвкушении терпкого вишневого запаха.
Этот аромат действовал на Аллу словно гипноз: по комнате еще только начинал ползти сизый дым, а она уже сходила с ума от желания, ставшего бесполезным и оттого болезненным в последние месяцы.
– Как у тебя с работой? – Муж посмотрел выжидающе и, скрутив папиросу, неторопливо лизнул край тонкой бумаги.
– Никак, – первая струя дыма с напором отправилась в потолок, Алле почти не досталось сводящего с ума запаха.
