– Не ври хотя бы себе, – он снова полез за табаком, – ты никогда не хотела детей. Да и я уже все решил.
– Что именно?
– Странный вопрос, – он сосредоточенно скручивал новую папиросу, – по-моему, ты все поняла.
– Нет… – Алла едва шевелила губами.
– Я решил от тебя уйти. Извини, не думал, что придется вот так…
Она смотрела на него, не понимая смысла этой фразы. Ему некуда было идти: с матерью он не станет жить, бабушкину квартиру давным-давно продал ради бизнеса. Зачем уходить?
– Где ты будешь жить? У тебя…"
"– Твои сведения устарели.
– Он встал из-за стола и подошел к окну, повернувшись к жене спиной. – Не беспокойся обо мне. Это смешно.
Действительно, смешно. Слезы, несмотря на ее старания, застили глаза, Алла сочла за благо отвернуться, чтобы он не увидел.
За прошедшие годы она привыкла считать себя защитой и опорой для мужа. Ей и в голову не могло прийти, что ответственность за Вадима, который всегда нуждался в ней, вдруг куда-то исчезнет.
– Хочешь, завтра поговорим, – с удивлением услышала Алла собственный спокойный голос, – решим все проблемы.
– Не надо строить из себя Мату Хари, – Вадим сверкнул злыми глазами, – поздно! Я все сказал, других слов у меня нет.
– Ясно. – Алла почувствовала, как ноги и руки ее дрожат, но держалась. Она не могла позволить себе быть слабой – мужской характер всегда избавлял ее от унижений «прекрасного» пола и делал ровней в глазах мужчин.
– Слишком поздно, – Вадим поднялся и застыл перед ней: красивый, желанный, – прости.
Мы проиграли.
– В чем?
– Ты знаешь сама.
– Объясни!
Он не ответил – только наклонился, чтобы по-родственному нежно поцеловать ее в щеку.
– Не переживай, это обычный развод. Я не хотел в твой день рождения, правда, – он торопливо шептал, – но ты заставила. Пойми, все ушло. Мы не можем жить вместе…
– Но…
– Не надо ломать себя, будь свободной. – Он погладил ее по голове и вышел из комнаты.
Глава 3
Кто не видел влюбленной женщины, тот не может сказать, что такое женщина.
Теофиль ГотьеПагубная привычка вскакивать в семь утра даже по выходным притащила Аллу на стройку за двадцать минут до назначенного срока. Она недоверчиво покосилась на небо – вот-вот польет – и отругала себя за пижонство. Испанский плащ неимоверной красоты из тонкой, как шелк, кожи цвета перванш был куплен для новой должности и ради статуса.
