Чечетку на зубах исполнит?» — подумала я. Между нами шла борьба. Но она продолжалась недолго — Мицуру безоговорочно капитулировала:
— Извини.
— У тебя умерла мать? — проскрипела с водительского сиденья мамаша — как о чем-то не заслуживающем особого внимания.
Теперь уже моим противником была не дочь, а мать. Она бросала слова небрежно, прямо как те люди, что крутились вокруг деда. Прямые, открытые, для них важна суть, а не антураж.
— Да.
— И сколько ей было?
— Лет пятьдесят. А может, сорок восемь. — Точного возраста я не знала.
— Ага, как я примерно. И отчего она умерла?
— Самоубийство.
— А причина? Климакс, наверное?
— Не знаю.
— Мать и самоубийство… А детям-то после этого что делать?
Что правда, то правда. Она точно угадала мои мысли, и я была ей за это благодарна.
— Что ж, у тебя траур. Положены каникулы. Сиди дома. Куда ты еще собралась?
— Но она умерла за границей. Дома мне особо нечего делать.
— И поэтому ты выскочила под ливень?
Мать Мицуру ткнула пальцем в лобовое стекло. Машины еле ползли по улице в потоках воды с небес.
Женщина изучала меня в зеркало заднего вида, буравя острыми, глубоко посаженными глазками.
— Сегодня мне действительно надо в школу."
"Причина — Кадзуэ, которую отфутболили из группы поддержки. Но я решила об этом не распространяться, и траур по матери сразу перестал вызывать интерес.
— Эй, а ты, случайно, не полукровка?
— Мама! Ну что ты опять? — вмешалась Мицуру, и я услышала давно ожидаемое — она забарабанила ногтем по зубам, как дятел по дереву.
— У человека только что мать умерла, а ты со своими вопросами!
Но мамаша пропустила слова дочери мимо ушей.
— И живешь ты, значит, с дедом?
— Да.
Струйки воды стекали с моего зонтика на пол машины, затянутый толстым серым ковролином. На нем уже образовались грязноватые темные пятна, будто что-то пролили.
— Твой дед японец?
— Да.
— Мать тоже японка. Ну а вторая половина кто?
Интересно, в чем причина ее любопытства? Хотя про себя я заметила: мне нравятся такие вопросы. Из тех, что хочет задать любой человек, но не решается.
— Швейцария.
— Круто! — насмешливо, но без злобы проговорила она. А Мицуру шепнула мне на ухо:
— Извини, что она так. Это у мамы такая манера. Она так о тебе беспокоится.
— Вовсе нет. — Мамаша обернулась. — У тебя и без моего беспокойства сил хватит. А вот Мицуру у меня все учится. Смех, да и только. Говорит: желаю в Тодай, на медицинский. Такая упрямая! Лучше всех хочет быть. Есть цель — она и долбит в одну точку.
