Чтобы, к примеру, до школы подбросила. Как сегодня.
— Ясно.
— Странная ты… — Мицуру на мгновение задержала на мне взгляд, но, увидев махавшую ей рукой подругу, сказала: — Мне идти надо.
— Подожди! — Я схватила ее за блузку. Она обернулась. — Мать говорила, что, когда тебя в школе стали травить, ты нашла против них оружие. Какое?
— Ну… — Мицуру сделала жест подруге, чтобы та ее не ждала. — Я давала им свои тетрадки.
Я несколько раз замечала, как на контрольных и экзаменах девчонки из внутреннего круга передавали друг другу ксерокопии тетрадок, и для меня было большой загадкой, кто же их так облагодетельствовал.
Новенькие — те, кто пришел в школу высшей ступени, — наверняка работали только на себя. Они пробились в эту школу, пройдя жесткий отбор, и им не пришло бы в голову помогать конкурентам.
— Ты разрешаешь им себя использовать? Над тобой издеваются, а ты, выходит, добренькая?
Мицуру защелкала пальцем по зубам.
— Я тебе скажу, только ты больше никому, ладно? Тетрадки, которые я им даю, не настоящие.
— В каком смысле?
— В настоящих — все гораздо подробнее. То есть у меня два комплекта тетрадок. В тех, что я им даю, нет самого главного. Так, кое-что. Но они все равно не догадаются.
Мицуру говорила шепотом, будто стыдилась себя. И в то же время ее голос звучал весело, почти ликующе."
"— До чего же они нахальные! Привыкли всех унижать, им чужую тетрадку позаимствовать — раз плюнуть. Что делать, если у них совести нет? Защита одна — заключить сделку. Я дала им тетрадки, и они отстали.
Сообразительные! Быстро смекнули, что я не какая-нибудь размазня, которой можно помыкать как хочешь, и что от меня может быть польза. И сразу нашли себе новую жертву.
— Значит, тетрадки, которыми они пользуются, не настоящие? — вырвалось у меня.
Мицуру неуверенно улыбнулась и пожала плечами.
— Ты не знаешь, что это такое. Ужас! Они шесть лет учились в одном классе. С самого начала. Образовался свой круг. Закрытый, куда никого не пускают. А когда в седьмом классе появились новенькие, они сразу начали искать мишень.
И если кого выбрали — все, конец. Это не учеба, а настоящий ад. За целый год никто ни словечка мне не сказал. Со мной разговаривали только учителя да продавщица из школьного магазина. Больше никто. Даже те, с кем я вместе пришла в школу, объединились против меня. Думали, если станут меня травить, проскочат во внутренний круг.
Прозвенел первый звонок. Подруги Мицуру уже не было видно. Начинался классный час. Мы заторопились в кабинет.
