Сказала: мне здесь не нравится, — и теперь вот квартиру снимает. Раньше ее страшно травили, так что она знает, как за себя постоять. И все равно лучше б она плюнула на эту чертову школу.
— И за что они к тебе привязались? — как бы ненароком поинтересовалась я у Мицуру.
— За то, что у меня свой бар, — тут же встряла мамаша, выруливая на скоростную трассу.
Мы сразу уперлись в пробку. Мицуру молчала, опустив голову, и я заметила: чем ближе к школе, тем она больше бледнеет.
Машина затормозила напротив школьных ворот.
Другие родители тоже подвозили своих детей, но все останавливались в стороне, подальше. А мы подкатили прямо к красивым каменным воротам — специально, чтобы привлечь любопытные взгляды шедших на занятия девчонок. Мать будто нарочно хотела уколоть Мицуру, сделать ей больно.
Поблагодарив за то, что меня подвезли, я услышала в ответ:
— Скажи деду, пусть заглядывает к нам. Мы ему скидку дадим. «Блю ривер», у станции.
Точно не знаю, но, кажется, там было что-то вроде казино. По-моему, имелась целая сеть таких заведений для широкой публики.
— А бонсай там у вас есть?
— Что?
— Деду бонсай нравится больше женщин.
Мать Мицуру задумалась, соображая, что ответить на мою шутку. И она вроде бы что-то сказала, но я не расслышала — сильно хлопнула дверца машины. Мицуру раскрыла надо мной зонтик, пока я возилась со своим. В центре дождь лил не так сильно.
— Ничего у меня мамаша, да? Напускает на себя. Терпеть этого не могу. Противно. Нарочно так говорит. Это из-за слабости.
Она слабая. Как думаешь?
Мицуру говорила спокойно, взвешенно. Я понимала, что она хочет сказать, и кивнула в ответ. Но мне ее мать не казалась ни противной, ни слабой. Просто она не соответствовала идеалу Мицуру. Впрочем, со мной была такая же история. Но ведь родителей не выбирают. И стойкость, приобретенная Мицуру в школе, где приходилось терпеть издевательства одноклассников, могла, наверное, пригодиться и против матери. Познакомившись с ней, я стала лучше понимать Мицуру. Но в то же время наша встреча в тот самый день, когда моя мать покончила с собой, — это своего рода судьба.
Когда-нибудь мы еще поговорим об этом.
— Ну как вообще? Без матери же теперь, — посочувствовала мне Мицуру.
— Нормально. У меня такое ощущение, что мы с ней расстались давным-давно.
Мицуру выглянула из-под своего зонтика и подняла на меня взгляд — она была сантиметров на пятнадцать ниже.
— Понимаю. Я тоже давно распрощалась с матерью. Правда, иногда ее использую.
