В темно-синем комбинезоне с узкими рукавами, но при галстуке старичок-инспектор выглядел очень странно. Будто сельский староста, что на день переквалифицировался в гончара.
И очки на нем были другие — вместо черной оправы изящная и легкая, черепаховая.
Инспектор принялся выпытывать, какие у нас в семье отношения. Наверное, хотел проверить то, что рассказывал ему дед. Услышав, что мои родители в самом деле уехали в Швейцарию, он немного заволновался.
— А чем ваш дедушка целый день занимается?
— У него дел много. Как кому что-то понадобится — его зовут.
Я сказала правду. Не знаю почему, но после того, как я к нему переехала, дед в самом деле пошел у соседей нарасхват.
— Это хорошо. И что же он делает?
— Разбирается с дохлыми кошками, присматривает за домом, когда уезжают хозяева, поливает цветы… такое вот.
Может, не надо было про отсутствующих хозяев? Я посмотрела на инспектора. Все-таки дед не в ладах с законом. Однако старичок внимания на мои слова не обратил и кинул быстрый взгляд на работавших в саду парней.
— Если ваш дедушка больше не будет химичить с бонсаем, тогда все в порядке. Он совершенно в этом деле не разбирается и тем не менее занимался сбытом деревьев. Воровал или покупал по дешевке на каком-нибудь рынке, а потом продавал втридорога. Много шума наделал. Обманул людей на несколько десятков миллионов иен.
Похоже, те, кто пострадал от дедовой предприимчивости, как-то связаны с этим инспектором, подумала я. Он сам, скорее всего, выращивает бонсай или же работает здесь, в саду, откуда дед, наверное, воровал деревья.
Может, он обещал этим людям что-нибудь — к примеру, купить или продать бонсай — и они попали на деньги. Этого старикана назначили следить за дедом, чтобы трюк с бонсаем не повторился. Видимо, он собирался выполнять полученное задание до конца дней своих. Мне стало жалко деда.
Сотни горшков с деревьями выстроились в саду ровными рядами на стеллажах из толстых оструганных стволов. Среди них я заметила большую сосну, вроде той, которой так гордился дед.
Мне показалось, что она гораздо красивее и дороже дедовой.
— А что, дедушка действительно в бонсае ничего не понимает?
— Он не специалист, — фыркнул инспектор с таким видом, будто я сморозила полную глупость. Его лицо сделалось злым, непримиримым, от мягкости не осталось и следа.
— Вы говорите, что дедушка обманывал людей. Они, должно быть, очень богатые.
Я подумала, что дед, одержимый любовью к бонсаю, закипал от злости, имея дело с богачами, которых дурачил.
