— А теперь ты собираешься есть или предпочитаешь, чтобы я тебя накормил?
Я выхватываю тарелку у него из пальцев и не утруждаю себя ложкой. Я выпиваю все это за один присест, будто глотаю алкоголь.
Как только я заканчиваю, я ставлю пустую тарелку на прикроватный столик и вытираю рот тыльной стороной ладони.
— Вот. Сделано, ваше величество. Оставь меня.
— Что я говорил об этом рте, Аврора?
— Что ты собираешься с этим делать? Трахнуть меня? Ох, подождите. Тебе нравится только шлепать и касаться меня.
Выражение его лица меняется с неодобрения на то, что кажется.
.. забавным?
— Тебя это так сильно беспокоит?
Мои щеки пылают.
— Нет.
— Если бы не волновало, ты бы не упомянула об этом в припадке гнева.
— Ты льстишь себе.
— Да?
— Мне абсолютно наплевать на это.
— Увлекательно.
Он встает, и я ожидаю, что он уйдет, но он расстегивает рубашку, медленно и с полной уверенностью.
— Ч-что ты делаешь?
— На что это похоже, что я делаю?
Он сбрасывает рубашку, и желание спрятаться под одеялом охватывает меня без предупреждения.
Поскольку я никогда не видела Джонатана голым, я не знаю, чего ожидать, но твердая грудь с подтянутыми мышцами это, конечно, не то. Кто знал, что строгие и правильные костюмы закрывают этот вид? Но опять же, Джонатан всегда отличался грубыми, жестокими чертами характера. Почему его нагота должна быть какой-то другой?
Он такой подтянутый и хорошо сложенный для своего возраста. Его кожа загорела и отточена до совершенства. Почти так же, как если бы Бог проявлял особую осторожность, когда подбирал ему пропорции.
Его пальцы расстегивают ремень, и хотя я должна отвести взгляд, я этого не делаю. Я прикована к непримиримой мужской красоте Джонатана Кинга.
Он спускает брюки с крепких бедер, оставаясь в черных боксерских трусах, и не торопясь вешает одежду на стул. Словно он нарочно дразнит меня.
Мой позвоночник выпрямляется, а пальцы ног скручиваются под простыней в ожидании того, что будет дальше. К тому времени, как он снимает свои боксеры, я готова спрятаться по-настоящему, по другой причине, чем раньше.
Святое. Дерьмо.
Его член не только твердый и толстый, но и массивный. Без шуток, я повидала свою долю, но Джонатан выигрывает корону. Буквально.
О Боже, он что, надеется войти в меня этой штукой или что-то в этом роде? Несмотря на то, что возбуждение больше не является для меня чуждым понятием, я не думаю, что когда-нибудь смогу принять его в себя.
По крайней мере, не в этой жизни.
