— Тебе нравится то, что ты видишь?
Я отчаянно качаю головой, и я серьезно. Я могла бы быть в восторге от его размеров, но я хочу продолжать находиться в этой фазе, оставаясь далеко друг от друга.
Тогда почему, черт возьми, мои бедра сжимаются?
Джонатан улыбается, и движение достигает его темных, бурных глаз, немного осветляя их.
Вау. Я и не знала, что он умеет улыбаться, не говоря уже о том, чтобы делать это так смертоносно. Эта улыбка могла убить. Дело не только в красоте, нет, дело в том, что она несет в себе огромное обещание.
— Причина, по которой я не трахнул тебя, в том, что мне нужно было подготовить тебя, но раз ты так сильно этого хочешь...
— Я не хочу.
Я хотела, чтобы мой голос был твердым, но он похож на стон.
Что, черт возьми, со мной не так? Хочу ли я... этого?
Прежде чем я успеваю придумать ответ, Джонатан срывается. Теперь у меня нет линии защиты. Без сшитой на заказ одежды, которая каким-то образом укрощает его грубое «я», он выглядит как коварный хищник, которым он и является на самом деле.
Легкая щетина на его подбородке за считанные секунды приобретает темную тень.
Он заползает на меня и расстегивает пуговицы моей блузки так же медленно, как и на своей, и с такой же уверенностью.
Она спадает с плеча, обнажая черный атласный лифчик. Пальцы Джонатана скользят по материалу, вызывая дрожь у основания моего позвоночника.
— В следующий раз я хочу красный. Как эта помада.
Он расстёгивает его, стаскивает с меня и бросает рядом с нами.
Я дышу так хрипло, что удивляюсь, как он этого не замечает.
Каждый сантиметр моей кожи настроен на его прикосновения, и все мое тело настроено на его присутствие.
Я вдыхаю его древесный аромат с каждым вдохом и с каждым выдохом избавляюсь от части своего заторможенного состояния.
Где-то в глубине души я понимаю, что это неправильно, но сейчас я не могу придумать причин, почему. Они в ловушке, недоступны. Почти невидимы.
Он расстегивает мои брюки и спускает их с моих ног, затем бросает их поверх кучи одежды.
Мы сидим друг напротив друга, совершенно голые.
Или, скорее, я сижу, пока он нависает надо мной, как темное обещание посреди безлунной ночи.
— Теперь ты собственность Джонатана Кинга, дикарка.
— Я не являюсь ничьей собственностью.
Он прищуривает один глаз.
— Если тебе нечего сказать полезного, закрой свой рот."
"— Я серьезно. Я могла согласиться на эту сделку, но я не принадлежу тебе, Джонатан. Никто не владеет мной и никогда не будет.
Он хватает меня за бедра и переворачивает.
