Ее голова полностью обмотана серебристой клейкой лентой, за исключением глаз, которые выпучены, налиты кровью и пусты. Они смотрят на меня, но видят насквозь. Ее руки безвольно свисают, и по телу стекает струйка крови, пропитывая подол грязного розового платья.
Я ахаю и быстро прикрываю рот обеими руками. Папа останавливается и разворачивается, вонзая лопату в землю.
На мгновение мне кажется, что он видит меня. Я думаю, он подойдет и поймает меня.
Застывая на месте, я не издаю ни звука. Я даже не дышу, но не могу сдержать слез, которые катятся по моим щекам и увлажняют пальцы.
Лицо человека, которого я каждый день называю папой, одно и то же. У него те же черты лица, те же глубокие голубые глаза и та же светлая борода. Все, что я вижу, это папа.
И все же…это не так.
И все же... он тащит тело мертвой женщины. Я хочу подойти и закричать, спросить почему, потребовать, чтобы он объяснил, но не могу пошевелиться, не говоря уже о том, чтобы сделать шаг к нему.
Я остаюсь за деревом и смотрю на мужчину, которого называю папочкой.
Мой папа. Моя единственная семья.
Вместо этого на его месте дьявол.
Папа резко оборачивается, и голова женщины ударяется о землю, ее рука безжизненно скользит за спину.
Я думаю, меня сейчас вырвет.
Как только он скрывается из виду, я бегу обратно к своему велосипеду. Спотыкаясь, я падаю, но снова встаю. Мое колено саднит, и горячая жидкость стекает по голени. Сердце вот-вот вырвется из оков, но я не останавливаюсь, пока не сяду на велосипед.
Мои ноги дрожат, когда я еду на велосипеде по лесу, который мы с папой называем нашим миром.
Его мир отличается от моего.
В его мире есть клейкая лента и пустой взгляд.
И кровь. Много крови.
Потребность опустошить кишки снова нападает на меня, и я почти поддаюсь ей. Но я этого не делаю.
Я тону в звуке шин велосипеда и хрусте сухих листьев и упавших веток.
Я не оглядываюсь назад, когда кручу педали так быстро, как только могу. Понятия не имею, что я теперь буду делать. Что, если… Что, если папа помогал ей? Что, если.
.."
"Я отчаянно качаю головой при этой мысли.
Сцена была очевидной. В этом нельзя ошибиться, как бы я ее ни крутила.
Я останавливаюсь на краю дороги, переводя дыхание. Мои ногти впиваются в ладони, и я прикусываю губу, когда еще больше слез заливает щеки.
Папа...
Нет. Я не могу это произнести.
Я лезу в задний карман и достаю телефон. Алисия. Мне нужно позвонить своей сестре. Она скажет мне, что делать.
Телефон не звонит. Черт.
Подождите.
