Его губы подергиваются, будто он собирается улыбнуться, но Джонатан этого не делает. Не совсем.
— Да, ты девочка.
— Мне двадцать семь.
Я не знаю, зачем мне нужна эта информация.
Может, это способ моего мозга напомнить, что он на семнадцать лет старше меня.
Или что моя сестра, единственный человек, которого я все еще считаю семьей, завладела им первой.
Или что мы в ее комнате.
Тот факт, что Джонатан сохранил ее комнату такой, какой она была, не пытаясь ни от чего избавиться, означает одно: он не покончил с ее смертью.
Вот почему он хочет меня. Я его больной способ вернуть Алисию к жизни.
Я ненавижу его за то, что он поставил меня в такое положение.
Я ненавижу его за то, что он вламывается в двери, от которых даже у меня не было ключей.
Больше всего я ненавижу его. Мужчину. Тирана. Бесчувственного ублюдка, который не смог защитить Алисию.
— Я знаю твой возраст. — он засовывает руку обратно в карман. — Я также знаю, что ты была призраком с шестнадцати лет.
Я поджимаю губы, даже когда мой шрам покалывает под одеждой.
— Каково это быть призраком, Аврора?
— Мирно.
— Это так ты пишешь «фальшивка»?
— Я не фальшивка.
— Так вот почему ты придумала совершенно новую личность, новое имя, новое происхождение и даже новые привычки?
— У тебя есть какой-то смысл в этом?
— Твоя подруга с черным поясом по карете знает о Клариссе?
— Не смей, Джонатан.
— Мне не нравится, когда мне угрожают, так что только из-за этого я мог бы наведаться без предупреждения и сказать ей.
— Джонатан... н-не надо.
..
Я готова умолять его, но знаю, что это не сработает. Лейле и ее семье нужно держаться подальше от моего прошлого. Я не могу противопоставить их доброте злобу.
— Она мусульманка, разве нет? Ты знаешь, как они относятся к убийцам и сообщникам?
— Я не сообщница.
— Тогда кто ты? — его голос падает в диапазоне. — Почему ты исчезла?
— Потому что я нуждалась в перерождении.
Глава 17
Джонатан
Перерождение.
Увлекательно.
Я смотрю вниз на вызывающий взгляд Авроры, но не вижу фасада, который она так долго совершенствовала.
Я не вижу ее отстраненной реакции на меня или того, как она бросает мне вызов, будто это ее любимый вид спорта.
Теперь я вижу девушку, которая пряталась за платьем своей сестры. Девушку, которая была невинна, а потом запятнана так сильно, что пожелала перерождения.
Но она не только желала этого. Она сделала так, чтобы это произошло.
Или она так думает.
Даже когда Аврора стала взрослой, в ее глазах все еще светится искра.
