Боковым зрением я замечаю, как она смотрит на дверь комнаты Алисии с ностальгическим, почти слезливым выражением лица.
После перерождения люди, как правило, никогда не оглядываются назад. Притворяются, будто они только что родились.
Не Аврора.
Ее прошлое пустило такие глубокие корни, что она не смогла бы избавиться от них, даже если бы попыталась.
И по этой причине я буду выкапывать их одно за другим.
Конечно, я мог бы прибегнуть к более коварным методам. Угроза ее компании и ее лучшей подруге могла быть только началом.
Если бы я захотел, я мог бы раздавить ее и смотреть, как она увядает, превращаясь в ничто у моих ног.
Но что в этом веселого?
Кроме того, мне стала нравиться легкая искорка в ее океанских глазах, когда она решает бросить мне вызов, или сварливость, когда она неохотно соглашается с моими требованиями.
Попадание под мое влияние будет для нее естественным. Рано или поздно.
В столовой я сажусь во главе стола, а она занимает место Леви слева от меня.
Этот панк закатит истерику, если увидит кого-то другого на своем месте, но он больше не появляется.
Долгие секунды мы с Авророй молча едим наши спагетти а-ля карбонара. Или, точнее, я ем. Она ковыряется в еде, накручивая пасту на вилку, но почти ничего не подносит ко рту.
Она делала то же самое вчера. Я думал, это из-за нервов или того, что она была не в духе. Оказывается, это привычка.
— Все ужины будут такими? — наконец спрашивает она, в ее тоне сквозит явная скука.
— Например?
— Как в похоронном бюро.
Я привыкла к разговорам и людям. Обычно я ужинаю в семейном ресторане Лейлы, где все разговаривают и обсуждают последние новости или просто... общаются.
— Разговоры без причины это идиотизм.
— Ты называешь моих друзей идиотами?
— Ты та, кто только что это сделала.
Она прищуривает глаза, эта искра с удвоенной силой вырывается на поверхность, но она быстро скрывает выражение. Это быстро, почти незаметно, если бы я не был сосредоточен на ее лице.
Возможно, она и похожа внешне на Алисию, но она совсем не похожа на свою сестру.
Аврора — огонь там, где Алисия была землей. Глубокая и тихая, и каждый мог наступить на нее.
Аврора сожгла бы любого еще до того, как он попытался бы это сделать.
— Конечно, вы обычно о чем-то разговариваете. Как насчет того, если бы Эйден был здесь?
Я не упускаю, как она понижает голос, когда произносит его имя.
Чувство вины. Снова.
На этот раз я могу догадаться почему.
