И хотя он здоровый как сарай, удары принимает словно комариные укусы, да и говорит спокойно, не боится, но деваться ему некуда!"
"Правда, в схеме доведения жертвы до петли иногда случаются очень неприятные сбои… Бывает, попадется «дух» с причекундахом, и вместо того, чтобы вешаться, возьмет автомат и положит своих обидчиков, да еще и тех, кто случайно попадет под раздачу… Но такое бывает крайне редко: на взвод покорно принявших смерть найдется один, который даст «оборотку». А может, и один на роту, или даже батальон! Во всяком случае, борзая троица за время своей службы с такими огорчительными примерами не сталкивалась.
– …сестра матери с мужем, может, хозяйство поднимут, пришлют посылку, тогда я поделюсь, не сомневайтесь, – бубнил рядовой Гаврин.
– Да мне плевать, где ты что возьмёшь! – заорал Дзюра так, что брызги слюны долетели до лица дневального, а в казарме кто-то зашевелился и скрипнула кровать. – Или делай, что говорят, или вешайся!
– Как «вешайся»? – оторопел Гаврин. Он же так подробно и доходчиво все объяснил, любой человек должен его понять.
Но Дзюра не понимал. Почему?!
Он внимательно всматривался в лицо старослужащего, но видел перед собой лишь тупую свиную морду.
– Так и вешайся! – орал Дзюра. – Можем сами тебя повесить! Знаешь, сколько «духов» мы в петлю отправили?!
Кругом клубился и сгущался зыбкий туман. Родин и Кириллов, будто по условному сигналу, подошли вплотную, зажав Гаврина в плотное полукольцо. Родин поднял за ножку увесистую табуретку, Кириллов намотал на руку ремень, чтобы бить пряжкой.
Они угрожающе сопели, обдавая его нечистым дыханием. У них вместо лиц тоже оказались свиные рыла.
Гаврош спокойно воспринимал, когда его заставляли делать грязную работу вместо боевой подготовки: в конце концов, он привык к грязной работе. Он не обижался на оскорбления и побои – оскорбления не затрагивали его глубоко спрятанных чувств, а удары не пробивали мышечный корсет, можно сказать, что он их не чувствовал. Но когда он, по-человечески, объяснил свои сложности, а «деды» не поняли, как будто он говорил на другом языке, – это выбило его из колеи привычного мироощущения.
А загадка разрешилась просто: оказалось, что он объяснял свои трудности трем свиньям! Которые, на полном серьезе, грозят его повесить! А свиньям объяснять что-либо бесполезно, с ними нужно поступать иначе, как он и привык…
Сильная рука схватила за загривок Родина, вторая поймала в локтевой сгиб шею Кириллова.
