– Это потому, что у меня нет сердца. И не вы меня будете резать, а я вас. Дело простое и быстрое. Сейчас нажму, клинок проскочит между ребрами – и все! Ну, еще глотку перехвачу, для порядка…"
"Он не пугал и не шутил – он просто объяснял, как будет. И делал это очень убедительно, потому что сам был уверен в том, что исполнит всё, о чем говорит. Обе штанины Дзюры стали мокрыми, запахло мочой.
– А потом этих двух свиней заколю, – он перевел взгляд на еще не оправившихся «дедов».
Кириллов попытался отползти, но Гаврош наступил ему на руку, тот застонал.
Гаврош бросил взгляд в сторону рядов кроватей, но ничего подозрительного не увидел: если кто-то и наблюдал за происходящим, то незаметно.
– Вас закопают, а я пойду в зону и отстою свой срок на одной ноге, потому что я правильный пацан, – продолжил Гаврош с неестественным для такого момента спокойствием. – А вы фуфломёты позорные, вонючие свиньи! Хотя мои свиньи не воняли так, как вы!
Родин навзрыд заплакал.
– Не надо! Это все он! Мамой клянусь!
– Мама-то при чём, гнида?! Разве мама тебя учила слабых топтать?! Ты собой клянись! Хочешь, меня потопчи, попробуй! Я тебе и штык отдам!
– Нет, не хочу… Я для тебя все делать буду, не убивай только…
– А ты, солитёр, что молчишь? – Гаврош пнул ногой Кириллова.
– И я… Я тоже…
Зыбкий туман рассеялся, свиные рыла превратились в человеческие лица, уже не устрашающие, а жалкие и противные. Он опустил штык-нож.
– Ты! – вместо штыка в грудь Дзюры уперся палец. – Раз обоссался, иди мыться!
– А вы, – палец ткнул в его приятелей.
– Вы моете за меня полы! Быстро!
«Дедов» словно ветром сдуло. Гаврош вложил штык-нож в ножны, поднял табуретку, убрал с пола ремень и стал возле тумбочки, наблюдая, как Родин и Кириллов выполняют работу дневального.
* * *На следующий день об этом случае шепталась вся часть. Как «дух» Гаврин укротил свирепых «дедов», при этом чуть не заколол штыком Дзюру, который даже обоссался, а Родина и Кириллова тряхнул как следует и заставил мыть за себя полы… Говорили, что он из блатных и убил сто восемьдесят три человека, причем сердце у него не стучит, как у обычных людей… Слухи всегда преувеличены, кто верил в них, кто не верил, но многое подтверждалось: Родин с Кирилловым оказались в лазарете с сотрясением мозга, а Дзюра с нервным расстройством.
К Гаврошу стали подходить сослуживцы и просили пощупать пульс. Он благосклонно разрешал, и все убеждались, что он действительно человек без сердца, а значит, прирождённый убийца.
