Но уже наступило утро.
* * *Она молча собирала вещи в залитой солнечным светом спальне. Сияющие в солнечных лучах пылинки мелькали в свете, падающем из окна, придавая особую выразительность ее фигуре, склоненной над огромным чемоданом. Лиз Белью следила за ее действиями, полулежа на шезлонге, стоявшем чуть в стороне от кровати и прихлёбывая кофе из крошечной чашечки.
— В такую рань я не подымалась ни разу с того предрассветного часа, когда ребята из нашего спортивного клуба совершили ночной налет на наши спальни и принялись сдергивать со спящих девчонок одеяла, — сказала Лиз.
— Да, я помню эту ночь, — отозвалась Диана.
— Ах, прекрасные деньки нашей знойной юности, и куда вы, только подевались? Тогда ребята из клуба совершили этот налет только ради того, чтобы поглядеть на нас без трусиков, а теперь мой Гарольд, если и совершает по ночам на что-нибудь налет, так только на пиво в холодильнике."
"— Всем нам суждено когда-нибудь повзрослеть, Лиз, — сказала Диана. Она выдвинула ящик одного из шкафов и достала оттуда стопку белья, которую она тут же положила на постель.
— Ты так считаешь? — спросила Лиз. — В таком случае, позволь спросить тебя, когда же ты сама наконец повзрослеешь, дорогая? Во всей этой истории ты ведешь себя просто по-детски.
— По-детски?
— Вот именно. Если, естественно, тебя не охватила непреодолимая тяга к самоубийству. — Лиз скорчила глубокомысленную гримасу и снова отпила глоток кофе. — И я еще вечно подначивала тебя именно за то, что ты у нас такая уравновешенная девчонка.
А тут ты вдруг требуешь от Дуга, чтобы он пустил по миру себя, а заодно и тебя тоже. Это же просто бессмысленно.
— Бессмысленно?
— Вот именно — бессмысленно. — Лиз нахмурилась. — И прекрати ты, наконец, повторять окончание каждой и моих фраз, только придав им форму вопроса. Получается что-то вроде бездарного подражания Хемингуэю.
— Прости, пожалуйста, — Диана расправила на постели очередную комбинашку, аккуратно сложила ее и уложила в чемодан. — А представь-ка себе, Лиз, хоть на минуточку, что в руках у этих мерзавцев кто-нибудь из твоих детей.
Что бы ты сделала?
— Да я бы руку отдала на отсечение за него, — не задумываясь ответила Лиз.
— А предположим теперь, что у них мой сын — Бобби, а они потребовали этот выкуп с тебя?
Лиз снова отхлебнула из чашечки и некоторое время молча глядела в нее. Было все еще очень раннее утро и на лице у нее не было никакой косметики, однако и без нее она была очень красива, а глаза ее были все такими же лучистыми.
