— Не смей сейчас, Дуг! На этот раз тебе не удастся затащить меня в постель и утрясти все именно таким образом! Я не хочу, чтобы ты прикасался ко мне, Дуг. На этот раз ты просто совершаешь убийство, а я… а я сыта уже этим по горло!
— Я не могу уплатить эти деньги, — сказал он. — И ты не можешь просить меня об этом.
— А я и не прошу, Дуг, — холодно возразила она, — я требую этого. Когда эти люди позвонят тебе завтра утром, ты уж лучше постарайся, чтобы деньги эти были у тебя наготове. Постарайся, чтобы они были у тебя под рукой и дожидались вместе с тобой их инструкций.
Дуг. Так что, будь любезен, постарайся позаботиться об этом.
— Я не могу их уплатить, — сказал он. — Диана, я не могу их отдать. И ты не должна просить этого у меня.
Но она уже успела выйти из гостиной.
Глава 10"
"Раннее утро. Город еще спит. Пронзительный предутренний холод как бы специально создан для тех, кто любит поздно просыпаться. Вместе с непроницаемой темнотой за окном он помогает вообразить свою постель единственным желанным прибежищем.
Полы в квартире сейчас буквально ледяные и никому на свете не хочется в эти часы касаться их босой ногой.
Однако будильники начинают свой трезвон еще в темноте. Солнце в это время вроде бы и не думает вставать. Звезды уже побледнели и исчезают в бездонной глубине ночного неба, однако на восточной части горизонта еще невозможно разглядеть проблески зари. Утро заполнено мраком и будильники ввинчиваются в него своим пронзительным дребезжащим звоном, будто настроенные на одну и ту же волну, на одну и ту же песенку: “Доброе утро, Америка, не спи — время вставать и сиять”.
Да пропади ты, Америка, пропадом! — и тянутся сонные руки, чтобы выключить голос не знающего сна времени. Послав ко всем чертям Америку и грядущий день, какой-нибудь Джордж торопливо натягивает одеяло, пытаясь скрыться в тепле, где тело так уютно соприкасается с телом, но его снова вырывают из сна: “Джордж, пора вставать”!
М-м-м! Джордж, дорогой, время вставать.
И Джорджи всего этого города выбираются из-под теплых одеял, покидают надежное чрево супружеских постелей, ступают босыми ногами на ледяную поверхность полов. Джорджи всего этого города дрожат мелкой дрожью, наспех одеваются и бегут умываться. Вода, которой они торопливо ополаскиваются (даже если она и теплая), кажется им пришедшей с каких-то обледенелых горных вершин. А тут еще предстоит пытка бритьем! Свет в ванной кажется им мрачным и холодным.
