— Дорогая моя, — сказала она наконец. — Я люблю тебя как родную сестру. И всегда любила тебя, и дело тут вовсе не в воспоминаниях о старом добром времени, проведенном совместно в колледже. Но я далеко не уверена в том, что я с готовностью рассталась бы с пятью сотнями тысяч долларов ради того, чтобы спасти твоего сына. Нет у меня такой уверенности, Диана, и все тут. И если в результате этого признания ты станешь считать меня скотиной, то, ей-богу, я все равно ничего иного не смогу тебе сказать.
— Ты меня поражаешь, — сказала Диана.
— А почему? Только потому, что я — мать? Но я мать только тем трем маленьким чудовищам, что носятся целыми днями по дому, там на холме, и переворачивают в нем все вверх дном. Я, слава Богу, не прихожусь матерью всему человечеству, — Лиз помолчала. — Трех беременностей с меня хватило.
Некоторое время они обе молчали. Лиз допила свой кофе и отставила пустую чашку. Диана продолжала упаковываться.
— Очень мило с твоей стороны, Лиз, что ты предложила мне приют, — сказала Диана.
— Это — наименьшее, что я могла сделать, — просто сказала Лиз. — Но если Дуг спросит меня, что я думаю по поводу всего этого, то я совершенно искренне отвечу ему, что считаю тебя сумасшедшей.
— Твои старания пропадут даром. Он и так считает меня сумасшедшей.
— А ты уверена, что за этим твоим уходом не стоит ничего иного, помимо этого похищения? — спросила Лиз. — Неужто и в самом деле ничего? Тетушка Лиззи все поймет правильно, дорогая, поэтому тебе нечего стесняться… — Она неожиданно оборвала себя на полуфразе.
— Он все еще по-прежнему хорош в постели?
— В постели он выглядит отлично.
— Так какого же черта? Что это с тобой творится? Сейчас же распаковывай этот дурацкий чемодан, спускайся к нему и расцелуй его ради всего святого.
— Лиз, — спокойно возразила ей Диана, — но вне постели он проводит по меньшей мере шестнадцать часов в сутки.
— Ах, дорогая моя, не жадничай, нам нужно научиться сдерживать свои аппетиты, — сказала Лиз, лукаво подмигивая.
— Не нужно шутить, Лиз. Мне сейчас совсем не до шуток.
— Ну, извини.
— Он трижды стучался в двери спальни за эту ночь, — сказала Диана. — А в последний раз он даже вроде бы плакал. Нет, ты можешь вообразить себе плачущего Дуга? — Она сделала паузу. — Я не стала открывать ему дверь. Он должен понять, что все это — серьезно. Он должен наконец понять, что я всерьез ухожу от него, если он откажется уплатить этот выкуп.
