Наклонилась Алёна, да припала устами ко лбу Штадена, запечатляя тёплый поцелуй. Не спеша отстраняться, приблизила лицо своё к самому уху опричника.
- По сему береги себя. – наказала Алёна.
Генрих тотчас же привлёк её ближе к себе. Из крепкой хватки Штадена выпутаться было гиблым делом – всяк знал – то точно капкан.
Ведала уж и Алёна, да малость в ином толке. И, право, противилась, да беззлобно, скорее играючи, лишь боле задоря немца.
…
О боярах - Басманове и Штадене, - доложил холоп, ударившись широким раскрасневшимся лбом о каменный пол.
Коренастый мужичок кивнул, вытирая лицо белым платком – от жару али от ропота пред опричниками. Тяжёлое дыхание его легко давалось объяснению.
То был оружейник, о коем молва ходила – об нём, да о товаре евонном. Благолепие своё уж разложил купец на застланных столах. Волнением полнилась грудь его, покуда выжидал, как явятся слуги ближнего круга царского.
Едва двери отворились, мужик отдал поклон. Фёдор скоро заворожился, даже опешил от такого выбору оружия.
Юноша присвистнул да всплеснул руками. Первым делом внимание его привлекли клинки уж больно диковинной формы. Лезвие вилось змеёю, коварно изгибалось частыми волнами.
Фёдор взялся за рукоять, да повёл причудливым мечом в воздухе. Штаден поглядел на восторг, в коем прибывал друг его.
- Сей клинок, сударь, в большом ходу в тамошних землях, средь латинов. – с поклонами, доложил купец.
Фёдор коротко кивнул, поводя клинком, да положил обратно.
- От всё не как у людей! – усмехнулся Фёдор, обернувшись через плечо на Штадена.
Генрих усмехнулся, окидывая Басманов коротким взглядом с ног до головы.
- Коварный клинок, подлый. – молвил Генрих. – Таким верхом не помашешь.
- Ежели так, не в ходу он у меня будет. – с сожалением вздохнул Басманов, откладывая причудливое оружие."
"Басманов прикинул, какого рубануть таким лезвием, что волнами идёт, точно дрожащий от пламени воздух. Фёдор едва заметно приподнял бровь, и, порою поглядывая на немца, приступился глядеть прочее оружие.
Право, форма клинка и прямь заняла опричника, но всё же на службе уж привык обходиться шашкою.
Весёлая улыбка поугасла на лице юноши, покуда взор его пал на тяжёлые булавы.
Юноше припомнились давние годы его отрочества. Очутившись в отцовской оружейной, совсем мелким мальчишкою первой же потянулся к тяжёлой булаве.
Оружие было приставлено к стене, и гляделось и впрямь громоздким, но едва ли это остановило Федю.